Плюмагна. Надвигающаяся буря

Этот высокий, подобно настоящей горе, плод деятельности давно забытого архитектора, который знал толк в красоте элементарной симметрии, которой помогал верный расчёт: четыре высоких минарета, расположенных так, чтобы каждый смотрел строго на одну из сторон света, блестящие на солнце, подобно золоту, стены из прочнейшего известняка, и сотни окон... Пусть демониды и были вынуждены потратить немало времени на реставрацию и даже банальное откапывание занесённой песком громадины, две сотни лет не смогли полностью положить конец великолепию.

Здесь же... Да, донжон в этом замке был по-настоящему велик, но всё остальное вокруг говорило прямо, что ничего, кроме самого замка, здесь не играет роли. Что ничего не играет роли!

* * *

Стоило Фийхнану пройти между двумя пешками и войти в коридор, как они перекрыли двери, встав на пути у оказавшихся в недоумении орков. Заметив, что спутники потянулись за оружием, полукровка помотал головой.

— Видимо, Гэбриэл хочет поговорить со мной лично.

«Заботишься об этих уродах, племянник? Похвально. Но так ли они нужны — эти жалкие существа?» — тут же отозвался в голове голос верховного архона.

«Дай им уйти, Гэбриэл. Я пришёл, как ты и просил, так выполни мою просьбу», — вместо объяснений, ответил Хнан.

«Что же, я сделаю это. Их никто не тронет, и они могут уйти, но более не желаю видеть этих двоих в Таците!»

— Вам не будут препятствовать, — вздохнул Хнан.

Тхрек, по виду которого было видно, что он готов был высказать возмущение, недовольно оскалился, но кивнул. Урслак же просто развернулся и захромал к выходу. И лишь у выхода обернулся и какое-то время простоял, будто намереваясь что-то сказать на прощание, но, когда с ним поравнялся второй спутник, вышел молча.

«Зачем его пощадил твой отец? Разве не было жестокостью оставить жизнь униженному созданию, превратив его жизнь в сплошное мучение?» — почти насмешливо спросил Гэбриэл.

«Это и было жестокостью. Но даже таким, как Урслак, нужно давать шанс искупления, даже если они сами того не желают...»

Ответом было молчание, и Фийхнан продолжил путь.

Мраморный коридор замка имел до такой степени белый цвет от регулярных уборок всего до последней пылинки, что отражаемый ими солнечный свет из окон, пробивавшийся сквозь тонкие шёлковые шторы, бил по глазам.