Свершение

Она казалась ему неудобной, мешала движениям, ее постоянно приходилось поправлять.

Было отчетливо видно, что петляющей между валунов дорогой почти никто не пользуется; кое-где она уже начала зарастать придорожной травой; камни, скатившиеся со склона горы, никто не убирал; следов повозок и лошадиных копыт на прибитой дождями пыли почти не было. Это означало, что всадник, двигающийся со стороны Восточного государства, будет вызывать пристальное внимание, и Матвей это прекрасно понимал.

Вот и граница. За поворотом дороги располагался таможенный пост, но ехать через него не стоило, поэтому Матвей свернул на уже знакомую тропинку, бегущую вверх к перевалу.

Добравшись до перевала, Матвей остановил коня. Он помнил – чуть ниже по склону есть тропинка, по которой можно пересечь границу с Гарайей, но сейчас нужно было “осмотреться” и “прислушаться”.

Гарайя привычно встретила Матвея тяжелым ощущением мрачности и страха. Множественные человеческие страдания покрыли ее территорию сплошным темным пятном, на котором не было заметно ни единого светлого пятнышка. Звуки, доносившиеся до сознания Матвея, несмотря на свое многообразие, сливались в один протяжный непрерывающийся стон. Народ, изможденный гнетом Шанкира, покорно принимал свою участь.

Тем не менее, среди общих стенаний, Матвею удалось расслышать и робкие голоса возмущения и, даже, протеста. Это очень обрадовало юношу, значит не все еще потеряно – в Гарайе есть люди, способные к сопротивлению, люди способные разделить его взгляды на справедливость.

Вдруг, Матвей ощутил, как будто тысячи глаз одновременно взглянули на него, как будто над его головой в одно мгновение сгустились тяжелые черные тучи, закрывшие собой все небо. В тот же миг на него нахлынула волна леденящего холода и нестерпимого удушья.

“А-а-а-х ты… мальчишка! – зазвенело в голове Матвея. – Я думал, ты действительно умен и тебе хватило мозгов не ввязываться в это дело! Кем ты себя возомнил, щенок? Ты вздумал противостоять мне? Мне – Властелину мира? Убогий недоносок! Я раздавлю тебя как таракана, как мерзкого слизняка, как…” – похожая на птичью лапа с несколькими острыми, загнутыми внутрь когтями метнулась из глубины туч к голове Матвея.