Свершение

Алабай разбудил Матвея рано утром бесцеремонно ткнув его в бок, пора было собираться в дорогу. Приведя себя в порядок и собрав вещи, они вышли в общий зал и уселись завтракать. Не выспавшийся Матвей был мрачен и молчалив, ел неохотно, глядя в одну точку.

– Чё случилось, солдат? – Поинтересовался Алабай. – Али обокрали вчера?

Матвей молча мотнул головой.

– Э-э, да ты, похоже, грустишь о той девчонке с рынка. Я заметил, как ты на нее смотрел! – Алабай лукаво смотрел на Матвея. – Да-а, хороша чертовка! Я и сам облизнулся, когда ее увидел?

Матвей криво улыбнулся и согласно кивнул; пусть будет так, лишь бы отстал.

После завтрака они вышли к месту сбора обоза, получили по лошади и, наконец-то, тронулись в путь. Весь день Матвея одолевали мрачные мысли, ранее неизвестная ему подозрительность рисовала жуткие картины. Терзаемый сомнениями, Матвей несколько раз «присматривался» к Алабаю и не мог обнаружить в нем ничего предосудительного; его «свет», как и «шлейф» были ровными и мягкими.

Наконец, отбросив всякие сомнения, Матвей догнал Алабая, который вот уже часа два не отставал от повозки, в которой ехали две девушки. Алабай что-то оживленно им рассказывал, время от времени вызывая у них звонкий заливистый смех, и беззастенчиво разглядывал, как он им самим потом пояснял, их наряды.

– Алабай, есть разговор!

Довольное лицо громилы с широченной улыбкой, превратившей его и без того узкие глаза в едва заметные щелки, промурлыкало Матвею:

– Хочешь, познакомлю? Там решим, которая кому!.. Не… темная моя!

Серьезный вид и строгий взгляд Матвея стерли самодовольство с лица Алабая, придержав коня и пропустив повозки вперёд, он коротко бросил:

– Говори!

Матвей подробно поведал ему о случайно подслушанном разговоре. Внимательно выслушав, Алабай раздосадовано хлопнул себя по бедру:

– Что ж ты сразу-то ничего не рассказал? Загрустил он о кобылке, видите ли! – язвительно проговорил он, намекая на уловку Матвея.

– Скажи, зачем ты спрашивал у меня о мнениях и настроениях моих знакомых?

Удивление в глазах верзилы быстро сменилось одобрением.

– Подозревал меня! Ну, что ж, всё правильно! – и, сделав паузу, добавил: – А ты молодец! Соображаешь!

Теперь уже молчал Алабай.