Свершение

Снова и снова они безуспешно бросались на обороняющихся, беспомощно размахивая мечами и теряя одного за другим своих подельников, пока, отчаявшись, не закружились на месте, с недоумением поглядывая на окаменевшего и бессильного главаря.

Залтак сидел в седле неподвижно, прикованный к месту подавляющим волю взглядом Матвея. От его ярости и решительности не осталось и следа, главарь лишь испуганно скулил, тщетно пытаясь вырваться из крепких объятий навалившегося оцепенения.

Потребовалось некоторое время, прежде чем каратели пришли в себя после первой неудачи.

Несколько десятков из них спешились и, плотно сомкнув щиты, двинулись на степняков, намереваясь во чтобы то ни стало прорвать их зыбкий оборонительный порядок.

В этот самый миг воздух разрезал многоголосый угрожающий свист и сотня смертоносных стрел обрушилась на нападавших, легко пронзая их слабо защищенные спины. Из расположенной неподалеку балки вынырнул отряд якобы сбежавших лучников и, растянувшись в цепь, со всех сторон охватил собой недоумевающих карателей.

Двигаясь по кругу в одном направлении, лучники осыпали своих врагов все большим и большим количеством стрел.

Хитрая ловушка Ермека сработала безупречно; ошеломленные неожиданным появлением лучников, подручные Залтака не нашли в себе сил к осмысленному сопротивлению. Они беспомощно метались из стороны в сторону в безуспешных попытках создать хоть какое-то подобие строя, толкаясь и мешая друг другу. Сраженные стрелами степняков, каратели один за одним падали под ноги лошадям, заставляя их спотыкаться, валиться на землю и сбрасывать седоков.

Вдобавок ко всеобщему хаосу изнутри круга также полетели стрелы, пущенные степнячками-воительницами и погонщиками, внося еще большую сумятицу в ряды нападавших.

Утратив всякую надежду на спасение, воины Залтака, наконец, побросали оружие и, ползая среди бездыханных тел своих вчерашних подельников, взмолились, прося пощады. Те немногие, кто попытался спастись бегством, были тут же безжалостно уничтожены все теми же лучниками.

Все было кончено настолько стремительно, что Матвей не успел даже проникнуться чувством презрительной брезгливости, рассматривая мерзкую сущность Залтака, наполненную неуемной, граничащей с безумием, жаждой абсолютной власти над людьми, сопровождаемой низостью поступков и нечеловеческой жестокостью.

– Ты видал как мы их уделали, Матвей? – разгоряченный боем Маркел подскочил к юноше и едва не сшиб его. – Этак мы их всех раскатаем в пух и прах.

– Не до того было.