Свершение

Это максимально затрудняет любую атаку на крепостные стены, но с другой стороны, это же обстоятельство позволяет блокировать гарнизон крепости сравнительно небольшими силами. – Он немного подумал и добавил. – Осада крепости будет очень долгой, мало того, в ее казематах много заключенных, которых Залтак может использовать как заложников. Будет лучше, если мы сумеем выманить его из крепости.

– Понимаю! – Матвей получил исчерпывающий ответ на все свои вопросы. – Передайте своим друзьям, что сигналом к началу восстания будет падение Тригорской крепости.

Он с трудом дождался наступления темноты. Уже три дня он не слышал голоса Талис, не видел ее глаз, не вдыхал ее аромат и ничего не знал о том, где она и что с ней происходит. До сегодняшнего дня Матвей неоднократно порывался связаться с ней и всякий раз не решался. Страх показаться навязчивым был сильнее, но не сегодня, наверное, теперь уже можно, теперь это уже объяснимо.

По настоянию Реута их троих разместили в одном из домов, расположенных близ гарнизона и предназначенных для постоя прибывающих в часть по служебным делам лиц.

Пока Матвей беседовал с комендантом, Маркел с Натаном обзавелись знакомствами среди военнослужащих и теперь, с его позволения, отправились обратно в часть, чтобы продолжить общение. Полковник заверил, что доносчики, работавшие на убитого соглядатая, находятся под контролем местных старост и не представляют никакой опасности. Это вполне устраивало Матвея, позволяя остаться наедине с самим собой.

Удобно развалившись на походной кровати, он с благоговейной улыбкой закрыл глаза и осторожно позвал, будто боялся испугать девушку. Она откликнулась почти сразу, словно ждала его зова.

– Да-да. Я здесь. Привет, Матвей! – О Боги, как мелодичен и сладок был ее голос. До головокружения, до остановки дыхания, до замирания сердца.

– Здравствуй, Талис! – Он старался говорить бесстрастно, но… дьявол, его слова прозвучали как-то слишком уж нежно. – Извини, что побеспокоил, просто хотел узнать как твои дела, все ли в порядке.

– Дьявол, эти слова прозвучали как-то слишком уж сухо.

Матвей не видел ее лица и, даже, слабого контура. Сейчас было уже довольно поздно и в ее комнате, по всей видимости, совсем темно. Хотя его самого Талис тоже не могла видеть по той же причине. Наверное, это к лучшему – она не заметит его волнения и нелепого выражения лица… и все же жаль, чертовски жаль.

– Все хорошо… – Ой, она чуть не сказала – “милый”.