Свершение

Хендрик с силой рванул Матвея на себя, рассчитывая повалить его на землю. Но тем самым он лишь облегчил своему противнику задачу – в следующий момент юноша прыгнул навстречу Хендрику и нанес ему мощный удар двумя ногами в грудь.

Толпа изумленно охнула, когда палач покатился по земле под ноги своим солдатам. Вселяющий дикий ужас и всесильный Хендрик валялся в пыли на глазах у всего Лембица. Молниеносно перехватив выпавшую из рук палача рукоять арапника, Матвей принялся безжалостно стегать врага, заставляя того вскрикивать и стонать от боли и стыда.

Посрамленный зверь с воплем вскочил на ноги и выхватил меч, когда удовлетворенный происходящим Матвей отбросил в сторону свой трофей. Яростные атаки Хендрика следовали одна за другой, становясь все более мощными и опасными. Мечом изувер владел не менее мастерски, чем арапником, и Матвею пришлось использовать все свое умение и скорость реакции, чтобы избежать поражения.

Их мечи сверкали в воздухе едва заметными глазу молниями, рассыпая вокруг гроздья искр и заливая площадь звоном металла.

Оцепеневшая от неожиданности толпа с нетерпением ждала развязки.

Матвей мог бы и дальше затягивать бой в ожидании, когда Хендрик начнет уставать и допустит роковую ошибку, но он явно был очень опытным бойцом. Если посрамленный зверь остынет и придет в себя, то станет более расчетливым и хладнокровным – победить его тогда станет намного сложнее. Заканчивать с ним нужно было именно сейчас, пока Хендрик ослеплен яростью и не контролирует свои эмоции.

Юноша дождался конца очередной атаки врага и тут же контратаковал сам, находясь в совершенно неподходящей для этого позиции.

Не ожидавший такого Хендрик стал медленно отступать, сумбурно отражая сыплющиеся на него удары. Не позволяя противнику опомниться, Матвей теснил его все ближе и ближе к крепостной стене. В какой-то момент лишенный пространства каратель сделал неловкое движение, которого Матвею оказалось достаточно, чтобы нанести решающий мощный удар. Меч Хендрика отлетел в сторону и покатился по земле.

Площадь отозвалась дружным возгласом не то восторга, не то разочарования, ошеломленная исходом поединка, и тут же снова замерла.

Прижатый к стене палач смотрел на Матвея абсолютно безразличными глазами. Нет, ни в его взгляде, ни в его сердце не было ни крохи страха. Хендрик, для которого смерть стала развлечением, совершенно не страшился ее, напротив, сейчас, после публичного унижения и позора поражения, он жаждал ее и смиренно ждал последнего удара.