Айрин, графиня из Бездны. Книга 2

— Дочь Холдгрейва… что с ней сделали? — с заминкой спросил Хаш.

— Ничего из того, о чём ты подумал, — ответила Русалка.

— Она здорова? Невредима? — уловив мимолетное колебание, продолжил спрашивать Епископ.

— Она… невредима и почти здорова, — ответила Элли — В плену её не мучили. Но вот её разум… боюсь, тут поможет только время.

— Граф может не согласиться, — покачал головой Хаш — Он очень привязан к Холдгрейву.

— Я проявляю милосердие — так пусть и он проявит благоразумие, — холодно ответила Русалка–забери его Бездна, чего он ещё желает? Ведь это блистательная победа — Дети Моря разгромлены, все их слуги — убиты, все похищенные — вернулись домой.

Церковь славит его, Совет подчиняется, король — одаривает своею милостью.

— Ты жива.

— И то верно. Тогда скажи Уоренгейту, что если он не успокоится, то получит настоящую битву. Я хочу сохранить этот город — но это лишь моя прихоть, а не обязательство. Если потребуется, — тёмные стены, отражая голос Русалки, наполнили комнату шёпотом многих голосов.

Тьма обступила каждую лампу, а воздух стал ледяным — Я устрою настоящую войну. Ту, в которой участвовали Эйд и Кейсар. Жизнь я всегда предпочту смерти, но не заблуждайся — убивать я умею. Поверь мне на слово, Хаш, вы проклянете день, когда граф отказался принять победу.

— Погибли сотни солдат и горожан, — собрав всю волю в кулак, отвечал Епископ — Товаров сожжено на тысячи золотых. Есть мертвые среди благородных. Похищена дочь барона — ты знаешь, сколько крови там пролилось? И всё это останется без ответа? Нет, — покачал головой Хаш — Это не победа.

— Она самая, — возразила Русалка — И другой у меня для вас нет. В конце концов, поле битвы осталось за вами.

Закрыв глаза, Эдмон неподвижно лежал, обдумывая предложение.

— Хорошо, я попробую, — наконец согласился Епископ — Постараюсь. Но ничего обещать не могу.

— Вот и славно, — кинула Русалка — И не забудь упомянуть, что я не собираюсь мстить за Талли. Ответ передашь через него, — Русалка кивнула на одного из застывших охранников.

Не прощаясь, Элли вышла из покоев в окружении шести молчаливых фигур, а Епископ остался наедине с последним неподвижным солдатом. Хаш выдержал несколько минут, прежде чем покинул комнату. Он тщательно запер дверь и, всё ещё дрожа от страха, поднялся во двор. Там, под лучами весеннего солнца ему стало легче, холод отступил, и он приказал готовить экипаж. Выезжая за ворота, Эдмон не заметил хрупкую фигуру, провожающую его внимательным взглядом.