Айрин, графиня из Бездны. Книга 2

Тварь у стены первой уловила легкие шаги, а следом встрепенулись и люди. Русалка зашла в подземелье, и её слуги вскочили на ноги с горящими от радости глазами и приветственными криками. Кивнув в ответ, девочка оглядела зал. Её взор задержался на полу, по которому были разбросаны свежие человеческие останки, и на клетке.

— Кто это? — спросила Элли, указывая на девочку за решёткой.

— Дочь Холдгрейва, — ответил Людоед, выходя вперёд. Он подробно рассказал о событиях в доме барона, а когда закончил, Русалка, весело улыбаясь, несколько раз хлопнула в ладоши.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Бранд, — сказала она, и Людоед расцвел от похвалы — Но что ты с ней сделал?

— Она цела, моя Госпожа, — тут же начал оправдываться Людоед — Ни порезов, ни ударов, лишь пара царапин на голове. Из неё можно приготовить идеальное блюдо.

— И никто другой её не касался?

— Лишь подходили и смотрели, — закивал Бранд — Я следил.

— Очевидно, этого было довольно, — прошептала Русалка, заметив пустой взгляд пленницы.

— Это… чтоб не отходить, я прям тут готовил, — проговорил Людоед, проследив за взглядом Госпожи — Вот… осталось…

Не слушая ответ, Русалка подошла к клетке, рассматривая девочку. Та, заслышав шаги, вздрогнула и поползла к дальнему краю. Стало видно, что на голове у девочки вырван клок волос, а по лицу тянутся глубокие порезы.

— Что это такое? — гневно спросила Элли, указывая на раны — Пара царапин?!

— Это Колдуел! — заскулил Людоед, пока остальные слуги пятились в темноту — Он пытался добраться до неё, пока я спал.

Русалка повернулась к тому, на которого указал дрожащий палец–тощему высокому мужчине с длинными тонкими пальцами. Он весь сжался под её взглядом.

— Я не знал, Госпожа, — захныкал тот, кого назвали Колдуелом — Девочка сидела там, а Бранд спал, вот я и решил… но я ничего не успел… Бранд проснулся! А как только он мне сказал…

— Довольно! — вскинула руку Русалка.

— Они убили всех, — зашептал из темноты третий слуга, огромный, сутулый и заросший до плеч — И Сальдри, и Двупалого, и даже Селесту.

— Они и сами заплатили немалую цену, — проговорила Русалка, размышляя.