Айрин, графиня из Бездны. Книга 2

Все убежища, где могла находиться Русалка или её люди, перевернули верх дном, всех, на кого падало подозрение — арестовывали, а при малейшем сопротивлении — стреляли. Но Уоренгейту этого было мало — он требовал крови всех Герцогов.

Кессер не торопился исполнять приказы. Командир столичной Стражи был в ярости. Мало того, что погибли два капитана. Мало того, что он потерял сотни стражников убитыми и ранеными. Мало того, что весь город винил его в этой затее. Так теперь он ещё должен был вовлечь себя и своих людей в беспощадную войну — и ради кого? Барон жалел девочку, но её было уже не спасти, а мстить непричастным к похищению было глупо.

— Чего вы добиваетесь, граф? — не выдержал он на очередном собрании Городского Совета — Чтобы вместо четырёх псов у нас завелись пятьдесят крыс? Да знаете ли, каких трудов мне стоит порядок в столице? Знаете, сколько сволочи выползло там, где Герцоги ничего не решают? Видели, сколько безумцев бродит по улицам и кричит о последних днях — и народ, глядя на трупы чудовищ, им верит!

— Эти чудовища и так были на улицах города — просто вы закрывали на них глаза, — возразил Уоренгейт.

— Советник Хаш может говорить что угодно — но я знаю лишь одно: одиннадцать лет Дети Моря провели в столице, и до вашей атаки ничего подобного не случалось!

Остальные советники в эти дни предпочитали молчать. Выставим счёт в будущем, утешали они себя, а иначе лишимся головы здесь и сейчас.

Противостояние нарастало, грозя выплеснуться на улицы столицы. Никто не мог предсказать, чем всё закончится.

Но на пятый день после побоища в город вернулась Русалка.

Она вышла из воды под рокот бушующих волн, но в этот раз никто не встречал её. Заброшенная пристань, её любимое место, превратилась в выжженную пустыню. Оглядывая остовы сожженных доков и причалов, Элли чувствовала ярость людей и понимала, что та же картина ждёт её и в других убежищах. Но в Прайбурге оставалось место, куда не могли добраться стражники.

В подземном зале канализационных катакомб сырость и плесень уживались с ярким светом и горячим воздухом.

Несколько людей сидели на каменном полу, одно чудовище неподвижно застыло в тени у стены, да в углу, в темноте, поблескивали железные прутья. В клетке, сжавшись и обхватив колени руками, неподвижно сидела маленькая девочка. От неё исходил ужасный запах, рыжие волосы свалялись в колтун, одежда превратилась в замусоленные лоскуты. Но главное — глаза. Они были лишены малейшего проблеска разума, и бездумно таращились в стену напротив.