Дорога Висельников

Из последних сил подтянулся, перебросил через балку ногу, и уселся на ней верхом, как наконе. Так было лучше, гораздо лучше, чем висеть.

Поначалу я хотел встать и пройти по балке, но быстро смекнул, что сорвусь, как пить дать. Сил у меня оказалось поменьше, чем я полагал,как ни обидно было это признавать. Так что пришлось доползать до каната, елозя на заднице. Зато по канату я съехал - любо-дорого,в считанные мгновения, Наирне бы не придрался.

Земля едва не ушла из-под ног, как только я на ней очутился. Пот заливал лицо, и я вытер его рукавом - с трудом, ибо руки мои тряслись.

И лишь слегка охолонув, я обнаружил, что рядом стоит Тина,младшая кухарка. Так, небось, и простояла все время, пока я мотылялся наверху - с вытаращенными глазами и открытым ртом. Хорошо хоть не завизжала,дура.

-- Расскажешь кому - убью! - сказал я по возможности сурово и побежал на главный двор.

С этими бабами иначе нельзя. Вечно они шепчутся у меня за спиной: "Это мол, бес, а не мальчишка, и не просто так он на свет появился", а то и причитать начинают, пока Давина их не припугнет.

Отец уже спешился и шел к главному крыльцу. Будь он один,то, есть, если бы с нимне было никого, кроме оруженосцев и латников, я бы бросился к нему. Но вместе с ним приехал один из тех господ, что бывали в Веллвуде и прежде, на охотах и просто так. Я вспомнил его имя и титул - граф Гарнет. Напыщенный такой господинчик, ни в какое сравнение с отцом он не шел. Отец был высокий, красивый, сильный, а этот - тьфу, глянуть не на что, только строит из себя великого воина.

Но, поскольку он был здесь, я не подбежал, чтобы приветствовать отца. Изгваздался я, ползая туда-сюда, и рядом с прибывшими был сущее чучело. Но и стоять столбом не подобало. Я поклонился так, как надлежалоприветствовать отца и сеньера. Он увидел меня, и помахал рукой. Граф Гарнет тоже повернул голову в мою сторону, с некоторым недоумением - с кем это хозяин здоровается? Вряд ли он когда изволил меня замечать.А выглядел я, как уже сказано, не лучше дворовых.

Что ж, нужно было соблюдать учтивость. Меня ведь не только драться учили, и молитвы зубрить. Я поклонился и ему, но уже по другому - как гостю.

И тут этот надменный господинчик, расфуфыренный по последней тримейнской моде, в бархате и шелках, в берете со страусиными перьями и при шпаге в золоченых ножнах - не то,чтобы поклонился в ответ, но счел возможным наклонить голову,а для таких , как он,это верх вежливости.

Еще бы.