Дорога Висельников

Чисто птичий двор, только кудахтанья не слышно. Хорошо еще, на полу камышовые циновки уложили, а то бы топот музыку заглушал.

Рэнди к танцующим меня не повел, а двинулся к лестнице на галерею. Я и не ожидал, что отец будет танцевать, как-то не подобало ему это, хоть тут выплясывали кавалеры и постарше его.Мы поднялись и пошли дальше по галерее. Тут тоже в стенах крепились факелы, но было их поменьше, чем внизу, и музыка звучала в отдалении не так настырно.

Посреди галереи стоял отец с какой-то дамой, и они вели беседу.

-- Сударыня, я бы хотел представить вам своего сына Сигварда.

Вот незадача! Делать нечего, я поклонился ( все виды поклонов освоил - и перед гостями. и перед хозяевами, и перед дамами), а она протянула мне руку, как взрослому.Это было испытание покруче, чем вздуть кого-нибудь. Я еще никогда не целовал руки дамам. Но, вроде, справился. А после посмотрел на нее.

Она была красивая. Лицо сердечком, волосы темные и глаза тоже. Платье лиловое, как то вино, что я во дворе пил, а на голове- венец из золотых бабочек. Тот самый, от богини Венеры.

Это была Ориана Стенмарк, именинница.

-- Рада познакомиться с тобой, Сигвард, - сказала она.

Я промямлил, что мол, тоже рад и счастлив.

А они продолжили беседу, которое прервало мое появление. Но отец не велел мне уйти, и единственное, что я мог себе позволить - это шагнуть в сторону, дабы не маячить у молодой баронессы перед глазами.

-- Но откуда же такая вражда между кровными родственниками? - спросила она. - Может, вы чем-то оскорбили их?

Отец усмехнулся.

-- Они уже родились оскорбленными. Тем, что они - дети младшего брата.И полагают, будто за это оскорбление весь свет им что-то должен. Особенно я и мой отец, царствие ему небесное.

-- Относительно вашего отца - я понимаю.Он не включил их в свое завещание, хотя честно исполнил долг опекуна. Но вы-то что им задолжали?

-- О, здесь дело было еще хуже.

Об этом отец мне никогда не рассказывал.Я мысленно перекрестился и вознес хвалу Господу зато, что он уберег отца. Ну, и меня заодно. Вот черт, я бы таким был, как этот убогий…Карлотта эта! А баронесса засмеялась, прикрыв рот веером, похожим на флажок.