Охотник

Они дошли почти до конца района, вдалеке за домами виднелись силуэты скал – и тоже ничего. То есть Акселю все меньше хотелось куда-то идти и все больше – спать, но, прислушавшись к этому чувству, он вынужден был признать – оно никак не относится к направлению, в котором они идут. Когда они в очередной раз вернулись на Вокзальную площадь, Аксель констатировал:

– Остается только запад. Фабрики. А я все-таки надеялся, что это будет где-нибудь поближе. Нужно было сразу туда идти.

– А почему ты пропустил ту сторону, откуда мы прибыли? На юге Бардак, бедные кварталы и даже трущобы.

Ученик охотника замедлил шаг и озадаченно нахмурился:

– Я просто подумал, что мы оттуда приехали и там нет совершенно ничего интересного. И еще – мне ужасно надоел Бардак, нас там ищут все кому не лень. Просто хотелось держаться от него подальше. Знаешь, а ведь может оказаться, что ты права. Пойдем.

– Интересная у вас, охотников работа, – констатировала Кара. – Идти туда, куда меньше всего хочется.

Не думаю, что хотела бы оказаться охотником.

– Ты, конечно, не обижайся, – печально улыбнулся Аксель. – Но я совсем не уверен, что тебе сейчас хочется идти куда бы то ни было. А ты идешь. Так что дело здесь не в работе.

– Справедливо, – признала воровка. А потом расхохоталась: – Если не предположить, что я вынуждена так поступить из-за того, что связалась с охотниками. Только ты тоже не обижайся, – сквозь смех попросила она, – если бы не вы с Идой, я бы, скорее всего сейчас вообще уже никуда не могла пойти, по причине отсутствия ног и всего остального тела.

Сидела бы на Пепелище в компании тех бесплотных и невидимых ребят, о которых ты с Идой разговаривал.

Они шли по той же улице, по которой утром проехали на дилижансе. Из-за назойливого инженера Аксель даже не мог смотреть в окно, так что ничего знакомого ему не встречалось. В прошлые свои посещения Фабричного района юноша никогда не был в этом месте. Может быть, из-за тишины и темноты, может, из-за холодного, пронизывающего ветра, город казался неприветливым и враждебным.

Окна домов были плотно закрыты ставнями, сквозь щели не проглядывало ни одного луча света. Улица освещалась редкими газовыми фонарями – освещения едва хватало, чтобы различать камни мостовой под ногами. Как всегда, когда в ближайших окрестностях появлялся одержимый, на улицах было пусто – после захода солнца из дома решались выходить только те, у кого совсем не было выбора.