Ихор. Том 1 На север.

Для них стало абсолютно нормально регулярно устраивать всеобщие оргии, которая словно лавина накатывала на весь подземный город. В Бордо не было человека, который не пристрастился бы к бутылке или к веселящему порошку, употребляя их вместо воды, что можно понять по их исхудавшим телам и вечной гари, словно от огромного факела.

Для такого морально разложенного общества в порядке вещей, что аристократия придается греховным развлечениям, в то время как рабы на поверхности, травясь грязным воздухом, надрывают спины мало по малу увядая из жизни.

Город, как снаружи так и внутри, погряз в нечистотах, ядах и удовольствии. Люди уже забыли кем они являются на самом деле, человечество Фестуа превратилось в настоящих животных, совершенно позабыв о разуме и сдержанности.

Даже дикие племена зверолюдов имеют хоть какое-то представление о чести, даже там, где это совершенно не уместно. Соседствующие страны с омерзением смотрят в сторону Бордо и подомным ему городам, считая их проклятием, что нужно очистить с лица человеческого рода, а королевская семья, порождение самого дьявола, которых нужно сжечь на костре.

На все это, с высоты птичьего полета, смотрел старый седовласый мужчина с густой бородой и побледневшей кожей на лице, одетый в шелковую рубашку и с роскошно украшенной жилеткой поверх нее, слишком скромно для аристократа и слишком вычурно для простолюдина. Мужчина сидел за столом в своей сером затемненном кабинете, где работал и проводил большую часть своей оставшейся жизни. Стены, обставленные шкафами, до отказа наполнены документами и свертками, на одной из стен висело огромное тканевое полотно, на ней была изображена карта всего центрального континента, с ясными и четкими границами между стран и хорошо прорисованным рельефом.

Но кроме деловых элементов, так же присутствовали и обычные бытовые предметы, как настенное зеркало, прилегающие к нему некоторые принадлежности для ухода за бородой и даже небольшой чайный столик с сервисом из хрупкого фарфора и ограненный золотой оправой.

И конечно же бархатная постель тихо покоящаяся в углу комнаты. Практически каждый элемент интерьера наполнен роскошью и утонченностью, которую не могли позволить себе даже самые богатые аристократы и феодалы Фестуа. Но это место скорее напоминало каменную тюрьму в четыре стены.

Старик уставшими и посиневшими глазами взглянул на тауматургический фонарь, что изредка мигал голубым светом на его столе, попутно вспоминая, как когда-то он видел солнечный свет.