Дети за куполом

— В обед?

— Здорово! Договорились, увидимся!

Она убежала, а он покатил догонять наставницу, изо всех сил пытаясь хоть немного унять глуповатую широкую улыбку, норовившую расползтись на пол-лица.

***

— Поверить не могу, что ты теперь форс! — кричала Сиана из кухни во весь голос, а голос у неё был неслабый. — Садитесь за стол, я быстро!

— Тебе помочь? — предложил Марк, высвободившись из медвежьих объятий Лаксена и заглянув к опекунше.

— С ума сошёл! — та замахала на него прихваткой. — Ты гость! Ещё и раненый. Сел за стол, живо!

Застолье в тесноватой, заставленной безделушками и фотокарточками гостиной прошло не в пример веселее чопорного чаепития в пустом приторно-белом кабинете лидера.

Сиана, правда, требовала от своего подопечного невозможного: одновременно расправляться со всем тем, что она ему подкладывала на тарелку, и отвечать на её сбивчивые, перепрыгивающие с одного на другое расспросы. Марк усердно жевал (надо сказать, с удовольствием) и рассказывал. Повторять часто приходилось по нескольку раз — с набитым ртом не так-то просто говорить чётко.

На наставницу он поглядывал с удивлением: как оказалось, улыбаться та отлично умела. И говорила хоть и не слишком много — в основном тогда, когда Сиана что-то спрашивала напрямую у неё — но доброжелательно и бойко. Марк заметил, что опекунша подкладывает ей еды даже чаще, чем ему самому. Видимо, решила откормить.

Лаксен, давно свыкшийся с фактом, что жене лучше не мешать, пока она не разузнает всё, что хотела, больше молчал и занимался едой. Но лишь только в разговоре появилась секундная пауза, тут же спросил:

— Девушку когда заведёшь?

— Уже почти, — не подумав, брякнул Марк.

Лаксен тут же демонстративно зажал уши. И вовремя — визг Сианы, наверное, слышно было по всей Серве. Даже Карина вздрогнула. Марк беспомощно глянул на закатившего глаза опекуна, вздохнул и приготовился к новой серии расспросов.

Когда вышли на улицу, уже темнело.

— Срежем через центр? — предложил Марк. — Быстрее доберёмся.

— Да, давай, — согласилась Карина.

Утомлённые долгими разговорами, они минут десять молча крутили педали. Но потом Марк не выдержал и окликнул наставницу.

— М-м-м? — та явно вынырнула из каких-то своих мыслей.

— Почему ты не улыбаешься?

— Не улыбаюсь? — она демонстративно растянула уголки рта.

— Нет, — хохотнул Марк. — По-настоящему. И… при мне и ребятах.

Она пожала плечами и отвернулась.

— Не хочу. За причину считается?

Марк промолчал, но чуть погодя добавил:

— Тебе идёт улыбка.

Она фыркнула.