Дети за куполом

Пока он пилил неподатливую красную ленту на шее рубры, Карины пыталась что-то сказать, но сумела выдавить из себя лишь нечленораздельный хрип. Криво усмехнулась бескровными губами, закрыла глаза.

— Ясное дело, рано, — буркнул Ортей, отвечая на незаданный вслух вопрос. — Не всё готово. Тебе спасибо, нашла же время.

Орнамента распалась на две половинки. Куратор, недолго думая, накрыл шею младшей ладонью — потоки застоявшейся энергии, готовые хлынуть в голову, следовало придержать. Марк выхватил из его рук скальпель и принялся пилить ленту на запястье.

Голоса за дверью стали громче, но, судя по всему, Азира и Ильдан пока справлялись. А когда на очереди осталась последняя орнамента, на щиколотке, ожил крохотный звукач под потолком. До странности весёлый мужской голос повторял раз за разом одну и ту же фразу: «Лес полнился свободы духом».

Ортей подхватил последнюю резиновую ленту, распахнул окно и, от души размахнувшись, вышвырнул все обрезки прочь. Затем вернулся к младшей, что пыталась приподняться на локте, и с чувством влепил ей подзатыльник.

— Ты опять? — возмутилась Камайла.

Марк, сначала было дёрнувшийся, промолчал.

Судя по топоту за дверью, коридоры лечебницы уже не были пустынными — на слух, мимо проносились десятки ренов.

— Ты мне одно скажи, — прошипел Ортей, обжигая взглядом свою младшую. — Неужели нельзя было потерпеть ещё пару дней? Я понимаю, что это за состояние. Я знаю, что иногда нет сил бороться — хочется, чтобы всё просто закончилось.

Бледная как смерть рубра широко распахнула глаза и снова попыталась что-то сказать, но снова лишь пошевелила губами и слабо закашлялась.

— Не ври! Она не могла сама оборваться! — огрызнулся Ортей, но в голосе его уже слышалось сомнение.

Карина отдышалась и всё же еле слышно прошептала:

— Не я… Не контролировала…

— Не мели чепуху, — раздражённо бросил куратор. — Ты не нотт, чтобы сдавать контроль над собственным сознанием второй душе — у тебя её нет.

Марк быстро глянул на Камайлу — кажется, Ортей забыл, кто его слушает. К счастью, та не обратила внимания на последние слова — отвлеклась на дверь, в которую теперь кто-то тарабанил.

— Разберёмся, — вздохнул Ортей, не обращая внимания на шум и вопросительные взгляды атров. Опустил ладонь на макушку младшей, взъерошил волосы. А затем, совершенно неожиданно, наклонился и коснулся губами её лба.