Дети за куполом

И непонятно было, что хуже: настойчивая тянущая боль в мышцах или острая, горячая — в перегруженных непривычным потоком магии жилах.

Кое-как пережив пробежку (Итина упала ничком в сугроб после восьми кругов и наотрез отказалась бежать дальше даже под страхом наказания), ребята позавтракали и на ватных ногах отправились в тренировочный корпус на занятия.

— Зачем он такой большой? — восхитился Талат, оглядывая приближающееся здание. Окружив с трёх сторон двор, по которому они шли, оно будто тоже внимательно разглядывало пятерых новичков своими белыми окнами в чёрных стенах.

— Если посчитать: четыре курса атров по десять человек и столько же рубров — это всего восемьдесят студентов! И для них такая махина?

Молодой форс у входа окинул взглядом их форму, оставшуюся со школы — тёмно-синюю у мальчишек и тускло-голубую у девчонок (новую ещё не выдали). Затем кивнул:

— Второй этаж, пятый зал.

Внутри обнаружилось на удивление много народу. Как ни странно, большую часть снующих туда-сюда, хлопающих дверьми кабинетов форсов составляли вовсе не студенты, а взрослые бойцы.

Марк рассматривал их с любопытством: в основном встречались альбы в чёрной форме с белой каймой, но изредка мелькала и серебристая кайма командиров-аргентов, а один раз навстречу им попался пожилой авр из высшего командования — окантовка на его форме отливала золотом. Что бы им всем делать в учебном корпусе?

— Эй, Маркий, — вырвал его из размышлений смутно знакомый низковатый голос.

У окна, полусидя на чёрном подоконнике, ухмылялся невысокий, коренастый атр со светлыми, стрижеными ёжиком волосами и неприятными желтоватыми глазами.

На плече красовалась нашивка с цифрой «два».

— Реток, — настороженно кивнул Марк. — Не думал, что ты в Форсе.

Несколько атров поблизости почему-то засмеялись. Мерзкая улыбка парня стала шире.

— Меня-то ты видел пару лет назад на доске выпускников — только не ври, будто не смотрел. Это я не думал, что ты в Форсе. Надо же: кажется, в боевой сектор уже стали отбирать тупо по объёму мускулов, даже если их обладатель — бесхребетный плакса и слюнтяй.

Марк промолчал. Он хорошо помнил день, когда заслужил такую характеристику. Ему было двенадцать, он стоял на коленях в укромном местечке за спортивным полем, двое четырнадцатилеток больно заломили руки за спиной, а Реток бил ногами по лицу и в солнечное сплетение, не затыкая свой рот, откуда сплошным потоком сыпались оскорбления и издёвки.