Дети за куполом

На полочке над головой уже вовсю чирикал будильник.

Спрыгнув вниз, ощупал себя, чтобы убедиться, что привычное тело на месте. На всякий случай ещё заглянул в зеркало. Приснится же такое.

— Ты чего? — с любопытством спросила Карина, выходя из своей комнаты.

— Ничего, — буркнул он. — Сон приснился странный. Как ты понимаешь, когда что-то не так? Ты точно не нотта?

— Зачем мне это, — отозвалась наставница, затягивая чуть отросшие волосы в куцый хвостик на затылке, — когда у тебя на лице всё написано. Опять кошмар?

— Нет… Даже наоборот, что-то приятное… — Марк задумался, силясь вспомнить.

— Не, забыл. Но я был девочкой! — возмущённо добавил он. — И каким это, интересно, образом у меня на лице может быть что-то написано?

— Ну-у-у, — протянула Карина. — Как тебе объяснить… Дай покажу.

Она свела брови на переносице, выдвинула нижнюю челюсть вперёд, слегка ссутулилась и, не мигая, уставилась на него. Марк заржал.

— Примерно так, — как ни в чём не бывало пожала плечами наставница и скрылась за дверью.

***

— Мне такой сон снился… — мечтательно проговорила за завтраком заспанная Камайла.

От утренней пробежки пришлось отказаться — теперь шестая семья вставала ни свет ни заря, наспех перекусывала и отправлялась в другие сектора, тренировать новобранцев.

— Что за сон? — машинально спросил Марк, пытаясь вспомнить свой. По телу до сих пор разливалось приятное чувство, но картинка упрямо ускользала.

— Знаете, будто мир поделён на части такими… барьерами, но словно из воды.

И каждая часть — кусочек какого-то места со своей погодой. Где-то снег, мороз и скалы, где-то дождь в лесу, где-то — песок и жара… А через эти барьеры можно легко пройти, и каждый раз словно попадаешь в новую точку на карте…

Марк со звоном уронил вилку на тарелку. Прокашлялся и сказал:

— Интересный сон.

— Да, люблю такие, — с закрытыми глазами пробормотала Камайла. — Не то что обычно…

А Марк мысленно сделал себе пометку спросить у Орта, нормально ли (и возможно ли вообще) для нотта проникать в чужие сновидения.

***

Два десятка разновозрастных сервов вяло поднялись со своих мест при виде их циклофоров. Многие всё ещё зевали и обиженно тёрли глаза. Марк на миг ощутил раздражение — ну сколько можно вести себя, как капризные дети?

Когда погода позволяла, тренировались во дворе. Несколько дней назад шёл небольшой дождь, и Карина велела своей двадцатке, сбившейся в наскоро переделанном под тренировочный зал ангаром, выметаться на улицу.