Дети за куполом

Рены потянулись к выходу — кто-то смущённо отводил глаза, кто-то кидал сочувственные взгляды. Ортей с порога обернулся и велел своей младшей:

— Чтобы через десять минут он был на ногах. Догоните.

Карина без выражения кивнула. Куратор же перевёл взгляд на безвольно валяющегося Марка и внезапно ухмыльнулся самым издевательским образом.

Кровь, снова лишённая магии, вскипела в жилах от злости. Да он же просто насмехается! Плевать ему, что война, что Вад погиб — только бы лишний раз поглумиться!

Карина тихо опустилась рядом, протянула ладони к его рукам.

— Правда, может, не надо, — вяло попробовал сопротивляться Марк. — Я сам…

Но она молча, спрятав глаза, обхватила его запястья.

Обмен энергией не зря всегда считался крайне интимным процессом. Практиковали его в основном пары, да и то не все. Не все были готовы разделить с кем-то свои самые глубинные, самые тёмные желания и эмоции, о которых порой и сами толком не знали.

Тёплые потоки густой, чужой энергии медленно поползли из точек приёма вверх. Дыхание перехватило — померещилось, будто это свет заполняет его изнутри, затапливает каждую клеточку.

Острое, болезненное блаженство поднялось откуда-то из глубин то ли тела, то ли души. Окутало на мгновение, заставив забыть обо всём на свете, и схлынуло — наставница убрала ладони с его запястий. Остался лишь слабый отзвук горьких, тёплых ноток её эмоционала.

— Спасибо… — он слабо, неуверенно улыбнулся ей, сгорая от стыда.

Она не ответила на улыбку. Мрачно, внимательно смотрела прямо в глаза, чуть склонив голову набок, словно ждала чего-то.

Откуда в ней, чёрт побери, столько боли? И что она сама успела прочитать в его эмоционале?

— Идём? — поторопился разрушить неловкую паузу Марк.

Она тут же легко подскочила и рывком вздёрнула его на ноги. Отступила на шаг. Марк устоял, но теперь вместо головокружения, похоже, начались галлюцинации: мир дрогнул и на миг исчертился во всех направлениях тонкими, прозрачными линиями, слегка вибрирующими, как струны музыкального инструмента. И он точно мог сказать, что одна из них шла через него — видение исчезло, а он всё ещё стоял, прижимая ладонь к солнечному сплетению, словно пытаясь нащупать призрачное волоконце.

Кусочек за кусочком, мозаика складывалась. Сон про погоню за неведомым сгустком сияния… Слова того странного лесника о нити, которая точно ведёт к свету… Контраст между шевелящимися клубками человеческих эмоционалов и ровно пылающими — ренов… Свет, наполняющий вены… И эта струна из груди, ведущая — куда?..