Внутри пророчества

И он радовался, глядя на свои будущие владения. Там в маленьких селениях и городках, что окружают Школу школ, никто ещё не знает, какую судьбу он уготовил для них. Не знает и великая Степь, какпойдёт он по её просторам со своим диким войском. И те далёкие глиняные домики не подозревают о том, что он ужерешил смести их с лица земли. Никто ещё ничего не знает. Пока…

Их незнание радовало его. И эта доверительность, с которой раскинулась перед его взором империя, тожеприносила ему радость. Скоро, очень скоро его планы осуществятся.

Он почувствовал, как нетерпение мягким покалыванием пробежало по его телу. И улыбнулся, хищно, победно, как голодный волк, увидавший добычу. Не долго осталось ждать.

Холодный ветер, налетев неожиданно, прервал его размышления. Даэрон, поёжившись, поплотнее закутался в плащ. Это резкое и неожиданное вторжение в его мысли вернуло полководца в сегодняшний день.

Школа школ – первая крупная победа, счастливое окончание первого этапа его плана. Первая его маленькая месть. За те семь лет.

За одиночество, за ненависть и страх, которыми его здесь травили. Но теперь он расплатился. Дворы пусты, знания молчат. Нет больше в империи тех, кто может учить. Бурые пятна на полу – всё, что от них осталось. И это не жестокость, а справедливость. Более того, он назвал бы это необходимостью. Война питается смертью и кровью. Он начал эту войну. Собирать для неё обильные жертвы – его обязанность, хоть и обременительная, но такая приятная…

Глава третья

Предчувствие преследовало его, ходило за ним следом, иногда опускало свои горячие ладони на его плечи, своим запахом мешало дышать.

И с ним нельзя было смириться, нельзя было даже пытаться не обращать на него внимания. Деррик точно знал, что оно зародилось в тот миг, когда армия Даэрона перешла границы империи. Он помнил, как впервые предчувствие нахлынуло на него, как пробежало оно ознобом по телу, как начало сердце вторить незнакомым ударам чужой силы и грохоту множества ног, шагающих где-то далеко за тысячи чи от столицы.

Никто не давал ответа на вопросы Деррика, никто не открывал ему тайны. Молчали жрецы, молчали Боги, молчал и далёкий Даэрон, к которому иногда посылал Деррик свои мысли. Его оставили одного в вакууме предчувствия. А это общее молчание рождало беду, лишало выбора. Казалось, что сама жизнь толкает молодого мага на отчаянный шаг, который будет стоить ему смерти или, если смилостивится судьба, изгнания и анафемы.

За окнами плыла ночь. Тихая и морозная.