Внутри пророчества

Темные стражники Императора окружали в последнем испытании измотанного претендента на победу и на потеху немногочисленной пьяной от крови публики, убивали, долго, медленно, давая ему истечь кровью от многочисленных ран.

Сегодня такая судьба ждала Лина…

Солнце выкатилось на середину неба, оно дарило свое тепло и ласку землям Империи, золотило фрукты в садах, наливало силой пшеницу, тихо и нежно плавило оно вечные снега Гор, дарило драгоценный блеск листве густых лесов. Мир радовался Солнцу. Лин тоже видел светило.

Он был рад, что эти лучи окрасят момент его смерти. Что Солнце почтит его победу. Ведь сегодня Лин сделал невозможное.

Он ушел с арены живым. Оставив за собой семь трупов темных стражников Императора. Израненный, облитый кровью, и своей и чужой, шатаясь, тяжело опираясь на любимый клинок, он шел. Прочь… Под молчание трибун, под гневным взглядом Императора. Все дальше и дальше… Столько, сколько позволит ему пройти богиня Судьбы Лагадх. Он победил не ради трона или славы, он просто хотел жить.

Он даже сейчас еще надеется. Хотя бы еще час. Лин клялся себе и богам, что никто во Дворце не увидит его бессилия. Пусть он умрет там, за воротами, но не сдастся. Он никогда не подарит Императору своего поражения.

Лин миновал роскошные покои, галереи с тонкими белоснежными колоннами, с резьбой по камню, выполненной самыми искусными мастерами Подлунного Государства. Его шаги гулко стучали по розовому мрамору. Воин пересек залы и гостиные, вышел из Дворца Императора, через широкий двор, в Храмовое Крыло.

Теперь его путь лежал мимо скульптур, изображающих каждого из Богов.

Медленно ступая по белому камню Храма, Лин начал мысленно обращаться к каждому из семи Хранителей Государства, а его кровь, капавшая на плиты, становилась его последним пожертвованием. Он воздал хвалу Грану — богу Солнца, чей лик освещал сегодня землю, леса, горы, реки и долины, чье тепло сегодня грело бойца на арене и придавало ему сил. Послал он молитву Луноликой Ате-защитнице, уберегавшей его в бою, прощальные слова были мысленно направлены Бальмиру, богу плодородия, за вольготную сытую жизнь, все семнадцать полных лет Лина.

Особую молитву прочел он у подножия статуи Лагадх, легкий поклон предназначался Врачевателю Лепроту.

Все труднее становился его путь, все медленнее были шаги. А в зале осталось всего две статуи. Последним в ряду было изваяние андрогинна Нерарса, божества любви ивойны. А вот на предпоследнюю статую бросил Лин особый прощальный взгляд.