Ингви фон Крузенштерн 2

— Как ты? — взволнованно подсела Марина. Я глянул в её красивые синевато-голубые глаза с желтыми иголочками.

— Нормально. Деда Сергий кажись хотел меня на тот свет отправить, за огненной водой, да не добросил.

— Это я-то не добросил, малец? — тут же нахохлился тот.

— Ладно, ладно, — попробовал рассмеяться я, но закашлялся. — Это я не долетел.

— То-то же, — погрозил он пальцем. — А вообще я в сруб ударил тебя, проверить. Если бы хилый оказался, то и подох бы. Забыли б о тебе через неделю. Ну кроме Маришечки.

— Да, деда.

— Воевать — это тебе не по девкам скакать, — выдал старый и мы дружно прыснули. — С ними любой доморощенный дворянин может. Так и скончается на очередной барышне. Ты, Игорёша, должен усвоить старую истину — тяжело в учении, да легко в бою. У нас под каждым боком голодные звери, чуть зазеваешься и таких звенящих пиз… хм-хоум-ноум! тумаков надают, что лапти вперёд тебя полетят. Понял?

— Да, деда.

— Ты сам же говорил, — указал он на меня ладонью, — мол хочу всех лупить, а они чтобы тябя не могли! Было такое?

— Ну, деда Сергий, разве ж я такое говорил?

— А-а-а, вот оно что, — протянул он и покивал своим мыслям.

— Всё, всё! — замахал я руками. — Говорил такое, как сейчас помню — хочу всех бить, да чтобы лихо, гарцующе, с бравадой, а они при этом пусть разлетаются, как градины от камня!

Сергий приподнял бровь, потом ещё выше, крякнул довольно, да как захохочет.

— Ай, молодец! Ну ученик у меня, ну насмешил!.. Так, всё, — сам себя успокоил он, — идите уже. Молодые ещё, а всё с пнём старым общаетесь. Вам чирикать надо, да ворковать. Смотри, Игорёша, как на тебя Маринка смотрит, а? Э-эх, где мои молодые годы?! Знали б вы, внучки, как я колобродил…

Мы со смехом попрощались. Дед напоследок поколдовал чуть и остатки головокружения прошли. Я вновь ощутил себя полным сил.

Идём через аллею перед главным зданием гимназии.

— Анекдот ходячий этот Сергий.

— Зубастый и когтистый, как росомаха при том, — проворчал я.

— Ты такой герой! — выдала она и прижалась сбоку, заглянув в глаза. А в них уже вовсю пылает страсть — прав был старый развратник.

— М-м?

— Ты правда хорошо дерёшься. Я просто в восторге! Это какой-то танец, красивый и смертельно опасный. У меня аж низ живота сводит.

— Спасибо, — склонился я, чтобы поцеловать.