Как я искал портал в Ад

Я не очень понимал, почему мама боится гостей, но зато хорошо понимал, что мы постоянно переезжаем с места на место.

— В дом, живо, — приказала она и я с сожалением встал.

Мама усадила меня за стол, подошла к окну и слегка отодвинула штору, выглядывая наружу. Она вела себя странно, и уже давно — много плакала, потом смеялась, а потом рассказывала, что я могу изменить мир, но я не понимал, что она имеет в виду.

Она рассказывала мне всё, говорила, что это правда, и кем были те, благодаря кому я появился на свет.

Мама сложила руки на груди и ходила из стороны в сторону, что-то быстро бормоча себе под нос. Она ругалась, потом будто бы читала молитву, потом снова произносила что-то странное на неизвестном языке.

Раздался стук в дверь. От звука она дёрнулась, поджала губы и ещё сильнее обняла себя. Я даже видел, как подрагивают её плечи, мама будто плакала. Стук настойчиво повторился.

— Элизабет! Мы не сделаем тебе ничего плохого, открывай.

— Прошу... — шептала она. — Просто пусть они уйдут.

Мама коротко посмотрела на меня. Она и правда плакала, а я молчал.

— Элизабет! Мы поможем! Мы всё знаем, и мы хотим помочь.

Я спрыгнул со стула и пошёл к двери.

— Нет, сынок, нет, — мама замотала головой.

Она что-то ещё повторяла и повторяла, но так неразборчиво, что я не понимал, о чём она говорит.

— Элизабет, мы поможем скрыться.

Я смотрел, как мама кусает губы, как она заламывает руки и не решается подойти к двери. Так прошло ещё несколько минут, а затем она всё-таки решилась открыть.

Двое мужчин закрыли зонтики и стояли на узкой террасе, они были очень похожи. При этом я чувствовал, что один из них несёт тьму.

— Зачем вы явились, посланники? — голос мамы дрогнул. — Я смогу спрятать его.

— Впусти, Элизабет, — попросил один из тех двоих.

Когда они вошли, и я чуть дольше смог смотреть на них, то понял, кто из них, кто. Только не мог себе объяснить.

— Они пришли к соглашению — ни архангел Михаил, ни Люцифер не станут искать дитя, чтобы убить.

— Значит, вы заберёте его, — я покосился на маму, которая снова начала плакать.

— Нет. Мы не просто глашатаи. Мы поможем скрыться, только память дитя будет опустошена.

— К-как это? — мама вытирала слёзы.

Мы всё ещё стояли в прихожей, и я чувствовал, о чём и зачем этот разговор, хотя не мог сформулировать мысли и дать этому всему названия. Я же не человек, и я это знал почти сразу после рождения.