Книга вторая: Эльфийский танец

Я уловил еле заметный знак, который тот подал своим парням, сидевшим недалеко как раз на случай вот таких вот неприятностей.

— Она готова отработать эти деньги. — Я повернулся и крикнул в сторону Сигель: — Сколько!? — Она подняла осоловелую голову и показала пальцами «два», думая, что я переспрашиваю, сколько ей брать выпивки, на случай, если она передумала. — Два раза. Думаю это справедливая плата.

Хозяин снова подал еле заметный знак, и двое парней переместились ближе к Сигель, заняв пустующее недалеко от неё место.

— Хорошо, — сказал хозяин таверны, сгребая кошелек своей пухлой рукой и вытаскивая из-под барной стойки знакомый мне плащ Бареона, завернутый в который, еле светился «подавитель». — Всё равно я не знаю, как он работает, но выглядит ценным. Вы не скажете, что это, господин?

— Нет, — просто сказал я, забирая свою «добычу» и направляясь к выходу. Уже в дверях, краем глаза заметив движение около своей «подруги», не стал дожидаться конца представления, будучи уверенным, что Сигель обязательно переживет свалившуюся на неё неприятность.

Мальчишка кентавр оказался именно там, где и сказала Сигель. Обойдя дом, в подвале которого находилась таверна, я увидел лежащего на мерзлой земле тело своего спутника. За моё отсутствие на улице в воздухе появились белые крошки, которые и покрыли тело Аполо тонким кружевным покрывалом.

— Аполо! Ну-ка, открывай глаза! Давай, давай, парень!— Я пару раз ударил его ладонью по щекам.

— У меня очень сильно голова болит, Ко... — Он застонал. Я прижал его голову к своей груди и через ладони начал «вкачивать» в него энергию. Совсем скоро Аполо снова открыл глаза, но уже с более ясным взглядом.

— Я нашёл «техника», он тут недалеко... Вот только… — Он запнулся.

—Вот только некая прекрасная дама вскружила тебе голову, и дальше ты ничего не помнишь? — Я указал ему на лежащий рядом сверток с «подавителем».

— Так это была ведьма, а не сбежавшая дочь короля?! — чуть ли не закричал на весь ночной город он. Я приложил к губам палец, давая понять, что кричать сейчас совершенно не стоит, одновременно с трудом подавляя в себе нестерпимое желание рассмеяться от услышанного в голос.