Книга вторая: Эльфийский танец

Оставалось только выяснить, куда она дела «подавитель»? Другой представляющей для Сигель ценности у мальчишки с собой не было.

— Кентавр, что ли? — как можно безразличней спросил я. — Посмотри, до чего ты докатилась? Тратишь своё время на одурачивание «боевой лошади», с которой проку-то на пару кружек вот этого пойла. — Я презрительно оттолкнул от себя в её сторону кружку, только что принесенную толстяком, хозяином заведения. Тот немного потоптался около меня, рассчитывая на лишнюю монетку, но, увидев, как я отодвинул от себя его напиток, разочарованно вздохнув, убрался за свою стойку.

— Да много ты понимаешь, лисья морда! — От обиды её голос стал злым, а мягкость и елейность глаз сменились на две льдинки, грозящие в сей миг насылать проклятья на несколько воплощений вперёд. — Я у него такую штуку нашла, вот, посмотри, сколько мне дали! — Она швырнула на стол внушительного размера кошель с монетами.

— Это кто же тебе столько заплатил? Город не выглядит богатым? — Я всё ещё изображал безразличие, что ещё больше выводило её из себя.

— Сам ты… Фамильный... ик… Это какая-то гномья механическая штуковина… Вон, он мне заплатил сразу же. Значит, ценная. Ну и кто тут теперь неудачник? А, рыжий?! — Сигель потянулась забрать свои деньги, но я перехватил её руку.

— Слушай, давай я ещё закажу тебе выпить? И не могла бы ты меня накормить? Сама понимаешь, не совсем сейчас удачное для оборотней время, — как можно унизительней попросил я.

— Ха, я всегда говорила, что ты, когда-нибудь приползёшь ко мне, как побитая псина. Иди, закажи мне два, и себе. — Её рука выпустила кошелёк.

Пробираясь между столиками, стараясь не задеть никого из завсегдатаев этого заведения, я оглянулся на Сигель: она клевала носом, но, как будто почувствовав мой взгляд, вскинула голову в поисках меня, увидела, улыбаясь, помахала мне рукой.

— Тебе знакома моя подруга, — не спрашивая, а утверждая, тоном, привыкшим повелевать, обратился я к уже знакомому мне хозяину толстяку.

— Сигелька-то? — спросил тот. Мой нарочито хмурый взгляд постепенно стёр с его лица похотливую ухмылку. — То есть простите, господин. Сигель, конечно, знакома. Она что-то натворила?

— Она продала вам одну вещь, которая принадлежит мне. Вот деньги. — Я бросил на стойку бара кошелёк ведьмы.

— Но она потратила отсюда довольно приличную сумму, — забормотал толстяк.