Как я стал боевым магом

Если бы тогда немного пораньше нашли её между гаражей, то спасли бы, целители при скорой проинструктированы о таких случаях. Ей повезло, что на меня наткнулась, иначе от первичного голода наломала бы дров, и её бы убили. Я совершенно случайно там проходил, заявление отрабатывал. Они же совсем как наркоши, новообращённые вампиры. И маг-то с первого взгляда не всегда отличит, а уж обычный человек вообще не увидит разницы. Да и незачем им знать.

— Я незнаком с вампирской тематикой. Раньше вообще думал, что вампиры — не более чем сказка.

— Не сказка, это их в столице почти нет, потому и не видел. Она потом сама расскажет, если захочет. А период экстракции… — начал Максим Евгеньевич, подбирая слова, — это до конца неизученный эффект, но нечто, в чём заключается сверхъестественная суть вампира. Он имеет возможность передать заразу где-то раз в году. Это, конечно, приблизительно, я тоже в этом не сильно разбираюсь. Но продолжу, — повысил голос Максим Евгеньевич и махнул рукой в угол, — это Марфа.

Я повернул голову и увидел привидение. Самое настоящее, чем-то похожее на призрака-книгочея в лагере. Женщина средних лет в народном костюме прозрачными, как сигаретный дым, пальцами вышивала какой-то узор на туманной ткани. По тоскливому лицу текли призрачные слёзы.

— Чейное оно?

— Тоже моё, — ответил Максим Евгеньевич. — Невинно убиенная крепостная. У меня, кстати, целая коллекция привидений. Штук семь. Но остальные на даче. Там и монахи, и дети, и даже есть один из новых, лётчик-истребитель.

Вампирша вздохнула и с удручённым видом положила руку под подбородок. Думается, Максим Евгеньевич любил долгие монологи. Тем временем Семерский ловко нарезал огурцы и колбасу, а затем без лишних слов расставил перед всеми крохотные ёмкости со спиртным напитком. Лишь потом басовитым «кхе-кхе» прервал Чупыркина.

— А что ж ты молчал, Кирилл, что готово уже? — с шутливой укоризной произнёс тот.

— А что тебя обрывать, Генич? Тебя либо молча слушать, поддакивая, либо сразу лопатой насмерть.

— Не ценишь ты боевых товарищей, командир.

— Ну, переоценить тебя сложно, недооценить тоже. Ещё сложнее заставить замолчать.

Старший группы поднял стопарик, не дожидаясь никого, звякнул по стоящим на столе стеклянным собратьям и отправил содержимое в рот.