Как я стал боевым магом

Сравнение с балаболящим аппаратом ему не понравилось, потому дед прищурился и хитро улыбнулся, замыслив какую-то гадость.

— Сдаётся мне, что жив-здоров тот стрелок, — продолжил всё же домовой.

— Ты думаешь?

— А как же. Решили тебя к делу пристроить. Для этого им нужно было пужнуть, Оксану пострелять. Мол, не пойдёшь с нами, следующая пуля ровнее ляжет. А ты, такой дурень, сам девицу от пули грудью защитил. Серебра, меж тем, там совсем малость было, иначе бы она рассыпалась сразу. Стрелок тоже хорош, рука оторвана, кровина хлещет, криком диким заливается.

А опричник не глупец, он сразу сие себе на пользу сподобил. Руку-то ему отрастят по новой, сейчас чародеи-целители есть хорошие, особенно на государевой службе.

— Дед, не хочу тебя разочаровывать, но последнего царя давно расстреляли, сейчас избранный народом президент у власти.

— А по мне так всё едино. Раз он правит государством, значит, государь, а умных на княжение и раньше всем городом звали. Не ново это.

Я замолчал. По сути, нет разницы, как называть власть, главное, чтоб хуже неё не было.

— Вот он нам кнут и показал, сказал, что в темнице тебя со свету сживут без его помощи. Сейчас едем пряник смотреть. Ежели хоромы хорошие, то можно и поразмыслить над службой по чести и совести.

Я скривился.

— Думаешь, на страх лучше служат, чем на совесть?

— На страх, сколько помню, всегда лучше служат, — усмехнулся домовой. — А совесть — тоже страх. Страх, что плохо подумают.

— Дед, ты давно такой бесстрашный стал? То ко мне в услужение просился, а теперь как барин.

— А я что? Я токма добра тебе желаю, — насупился домовой.

Дальше ехали молча. Мимо мелькал Новониколаевск. За мокрыми от осенней мороси стёклами пролетали картины незнакомых улиц. Серые здания советской эпохи перемежались с новостройками, украшенными витринами магазинов, казавшимися яркими кляксами посреди типового однообразия.

Город почти не имел старинных строений. Возникнув незадолго до революции, он стал транспортным узлом на пересечении железной дороги, тянущейся с запада на восток, и судоходной реки Топь.

В годы Великой Отечественной в Новониколаевск эвакуировали много фабрик и заводов вместе с рабочими. После победы далеко не все труженики горели желанием вернуться из не тронутого бомбёжками и боями сибирского города в пострадавшие порой до состояния пепелищ и руин западные регионы страны. В итоге через некоторое время на сибирских равнинах вспыхнул яркой звездой мегаполис с полуторамиллионным населением.