Как я стал боевым магом

Но потом буря миров выдула силу подчистую. Духи не смогли черпать её. Люди стали жить одни. То не беда, но вот люди стали силой. Той силой, с которой сейчас придётся считаться даже высшим, особенно с вашими источниками.

Гостья показала на генератор, от которого питались чарами мои домочадцы.

— Грядёт передел. Тот, кто сумеет приспособиться к новым реалиям, тот выживет. Остальных сметёт за грань. Их сметёт само человечество. Но не все едины в выборе пути. Кто-то будет тихо вымирать в резервациях, кто-то прятаться средь рукотворных подделок.

Ну а кто-то решит открыться миру, дабы тихо слиться с людьми, дарить другим и получать самому разные блага. Но есть и те, кто хочет жить среди вас и управлять вами. Грядёт передел. Грядёт война духов. Сейчас кто первый получит в своё распоряжение силу, именуемую возможностями человеческого мира, тот и победит. И тут нужна помощь.

— Какая? И какой путь избрали вы? — тихо спросил я, пристально вглядываясь в незнакомку. А она вздохнула, снова улыбнулась и заговорила, притом в словах и улыбке чувствовалась лёгкая горечь:

— У меня есть небольшой магазинчик, где я торгую поделками и цветами.

Он дорог мне. Я хочу, чтоб в миг раздора ты встал и сказал, что сие не есть зло. Что не все мы отродье Чернобога. Ты сильный маг, тебя услышат.

— Я не услышал ответа, кто вы, — попытался поднажать я.

— Я когда-то была покровительницей сих мест. Этих холмов, что простирались по всему берегу реки на сорок вёрст вокруг. Лесов, что произрастали здесь, людей и зверей, что жили.

— Богиней, что ли?

— Младшего порядка, — тихо ответила она, сделав скромный вид. — Из тех, кто уже не простая берегиня, но ещё не божество.

— Что-то многовато вас великих собралось на одного меня. Этот требует, этот просит. А что я получу взамен? Геморрой и головную боль? Мне ваши проблемы неинтересны. С этим надо к правительству. Пусть они там наверху решают, кто зло, а кто добро. — огрызнулся я.

— Я понимаю тебя, человек, и потому не тороплю с ответом. Лишь скажу, что всякий из моих соратников поможет тебе в любом деле.

Засим удаляюсь.

Она встала и направилась к двери. Но остановилась на пороге, обернулась и заговорила:

— Подумай, человек, ведь в панике слушать будут не того, кто за тридевять земель молвит, а того, кто пред очами стоять будет. Испуганный люд может сам себе и другим невинным много бед натворить.

— Подумаю, но обещать не могу, — хмуро ответил я.

Дверь захлопнулась, а на душе опять повисла тяжесть.