Во все Имперские ТОМ 3

Ожог на её лице регенерировал на глазах, коса тоже начала отрастать, правда незаплетённой.

Принцесса тем временем была вся в крови и едва стояла на ногах, но переломов у неё вроде не было. Всё же Головина, хоть и была поехавшей, но работала гораздо мягче меня.

Сейчас принцесса несколько недовольно смотрела, как я обнимаю пьющую воду Головину.

Эта тоже ревнует что ли? Ну всё, приплыли. У меня тут гарем нарисовался, хотя я о таком не просил.

— Да я бы лучше с вами пообжимался, графиня, — заверил я принцессу, — Честное слово.

Но вы всё-таки просто избиты, а не пылали заживо. Так что уж простите. Головиной мои обнимашки тупо нужнее.

— Простите, баронесса, — извинилась в свою очередь принцесса, — Я такого не хотела. Само вышло. Я даже не знаю как.

Головина вдруг вывернулась из моих объятий и закатила мне мощную пощечину, усиленную магией, так что мне чуть башку не оторвало.

— Что вы там болтали про моё лицо, Нагибин? Вам нравиться оскорблять меня?

— Естественно, — кивнул я, потирая щеку, — Я вас поэтому и оскорбляю, баронесса, потому что это весело.

Так что странный вопрос.

Но Головина уже демонстративно отвернулась от меня к принцессе.

— Такое бывает, — объяснила девушке Головина, — Слишком мощная аура часто может атаковать сама, если владелец пытается её подавить. Но вы сражались достойно, графиня, вы исполнили свой гейс.

— Спасибо, — потупилась принцесса под пристальным взглядом Головиной, которым можно были дыры в стенках сверлить, — Еще раз простите, что подожгла вас, баронесса.

Я правда не хотела.

— Это всё хорошо, — счёл необходимым влезть Пушкин, — Но теперь, когда все прошли инициации, мы можем наконец начать делить нашу корону? Или проведём еще парочку магических ритуалов?

— Масонские ложи магов и существуют для ритуалов, — заметил я, — А не для делёжки корон. Но если тебе так неймётся — приступай. Я не против.

— Чего? — удивился Пушкин, — Мне приступать? Типа ты даёшь мне право лично поделить корону, как я хочу?

— Почему бы и нет? — пожал я плечами, — Давай, дели.

Мне плевать. Я сегодня ночью уже побывал у оценщика. Корона стоит десять миллионов рублей. С покупателем сейчас ведутся переговоры, думаю, они займут пару дней. А потом мы продадим корону и получим деньги.

Эфиоп присвистнул:

— Ну ни фига себе. А покупатель не сорвётся?

— Не сорвется. А теперь пусть Пушкин делит, если ему так хочется.

— Ну... — Пушкин даже растерялся, — Нас же было пятеро, во время битвы в кабинете французского.