Во все Имперские ТОМ 3

Но к этому миру магократии, тайн, Охранного Отделения и масонских лож всё это естественно не относилось. Стукачей тут ненавидели, еще как.

Я видел это по взглядам моих товарищей.

— А каких доказательств ты хочешь? — поинтересовался я у эфиопа, — Справку из Охранки, что я не стукач? Так там таких не выдают. Но я могу дать слово. Я не стукач. Слово магократа.

— Я ему верю! — влез в разговор Шаманов, — И подтверждаю, что барон — не стукач. Он же дал слово магократа! Нельзя соврать, когда даёшь слово магократа! И я тоже могу дать слово магократа, что Нагибин — не сука.

— Это всё тупорылые суеверия, — скептически скорчил рожу Пушкин, — Мне один кент тоже давал слово магократа, что даёт мне три рубля просто так. А потом выяснилось, что он хочет свои рубли назад, с процентами. И никакая молния с небес его за это не ударила.

Так что не вижу никаких причин доверять словам магократов. Слова — это просто звуковые колебания воздуха, как известно. И проверить конкретно твои слова мы никак не можем, Нагибин.

Каким образом из факта моего стукачества следовало требование немедленно отдать корону — я так и не понял, но, судя по всему, Пушкин ни о чём кроме бабла думать был не способен в принципе.

— Я могу проверить, говорит ли он правду, — неожиданно выступила вперёд Головина, — Я же телепат, это моя родомагия.

— Это как, интересно? — спросил я, — Баронесса, вы весь свой запас заклинаний уже потратили, еще вчера, на уроке магии. Забыли, что говорил Соловьёв? Если вы съедите еще трикоин и попытаетесь кастовать сегодня ночью — вам сердце порвёт, вместе с желудком.

А я не хотел бы разбивать вам сердце, вы не в моём вкусе, как я уже говорил. И глядеть на содержимое вашего разорванного желудка у меня желания тоже нет. Никакого.

— Это всё верно, Нагибин, — согласилась Головина, — Но вы не учли одного фактора. Дело в том, что я сегодня повысила свой ранг. Соответственно, у меня появилось одно дополнительное заклинание.

Ого! Вот это поворот.

Значит, не я один рискнул получить новый ранг сегодня же, не дожидаясь разрешения Соловьёва.

Нет, эта Головина определенно была опасной девкой. Если тут кто-то и сможет оспорить мои претензии на лидерство — то это Головина. Собственно, баронесса с момента самого нашего знакомства только этим и занималась.

— Ладно, я согласен, — кивнул я, — Мне скрывать нечего. Проверяйте.