Сага об орке. Некомандный игрок

Давай-ка Орм, еще выпьем!

***

Вечеринка «у Сигмунда» была в самом разгаре. Парням, хоть с трудом, но всё ж удалось поднять мне настроение. Тут еще Ролло наконец «дошел до кондиции», уронил голову на стол и захрапел. Пили, закусывали, со всех сторон сыпались истории: «а вот я однажды...», «это что, мне отец/брат/знакомый рассказывали...». Посиделки вошли в ту фазу, когда сидящим за столом хватало общения и в узких кружках сидящих бок о бок. Те, кто набрался больше остальных, постепенно стихали, некоторые застывали статуями, уставившись в пустоту или в кружку.

— Неужели нет здесь орка, кто бы мог рассказать нам «Сагу о троллях»? — встал на пошатывающихся ногах Бо́лли.

Разговоры за нашим столом стали стихать, народ оглядывался на Бо́лли, на Сигмунда, возвышающегося во главе стола молчаливой, краснорожей глыбой.

— Обращаюсь ко всем! — волосатик напряг голосовые связки, — Я хочу услышать «Сагу о Стьюрне-троллебое». Я завтра с друзьями ухожу в море вместе с Сигмундом, одним из спутников Стьюрна, так неужели мне так и не услышать этой саги?

Из-за столика, стоящего неподалеку поднялся орк-громила.

— А кто здесь Сигмунд? — посмотрел с сомнением. — Я Хрол Маккуссон, охотник. Я слышал «Сагу» на пиру у ярла Рагнара. И я могу ее повторить.

Несколько рук вытянулись в направлении моего старшего братана.

Хрол несколько секунд вглядывался в брательника.

— В Саге говориться, что Сигмунд — молодой форинг, — сомнение чувака только возросло.

— Не сомневайся добрый орк, это он и есть, — пророкотал Фритьеф.

— А ты кто?

— Я Фритьеф! Мы с Сигмундом из Урга, там живет его отец. Почитай все, умеющие носить оружие были в том походе. Думаешь, мы бы пропустили такое?

Как по мне — слабый аргумент. Но Хрол кивнул, склонил голову:

— Приветствую тебя, форинг Сигмунд. Я сочту за честь рассказать твоим воинам эту повесть.

Хрола зазвали за наш стол, тут же накатили здоровенную кружку пива, которую тот незамедлительно, но степенно выпил.

Я ждал, что «Сага» это вид песни, или на худой конец стихотворной формы, по примеру тех, которыми иногда баловал Эгиль. Но она оказалась, так сказать «прозаическим произведением», рассказывающимся на манер белого стиха. Сидящий орк выпрямился, как будто палку проглотил, прикрыл глаза и начал:

Жил был славный бонд Вегард. В молодости в походы ходил, был лихим удальцом, и вообще — кругом молодец. И был у него лучший друг — Стьюрн.