Скверна

– Кто он? – спросил коротышка.

– Ты и сам знаешь, – ответил серый. – Сборщик камней. Только он мог устроить Сухоту. Даже с учетом того, что сила исходила из глубин Донасдогама.

– Нет, – не согласился коротышка. – Я все еще не знаю, кто он. У него не было седьмого камня. Я был у Змеиной башни и почувствовал бы его. К тому же он не может быть аксом. Нас точно шесть. Пять и одна. А все прочие…

– Что ты знаешь о прочих? – прошипел серый. – Чем ты был занят последние полторы тысячи лет? Копался в грязи и ел грязь? Ты бы лучше задумался, почему Лучезарный оставил камни, а не взял их с собой?

– Я задумывался, – ответил коротышка.

– Дурак, – с сожалением произнес серый. – Лучезарный оставил в этих камнях частицу себя. Чтобы вернуться. И его тень, которая и теперь бродит по этому миру, питается этими камнями. Для того чтобы вернуться тебе, коротышка, пусть и через тысячу лет, будет достаточно крупицы твоего пепла.

– Да, – кивнул, оглянувшись на кострище, коротышка. – Пепла ему будет маловато. Зато трясины, что ждет его в центре Светлой Пустоши, в самый раз.

– Глупец, – прошелестел серый и растаял.

– Конечно же, глупец, – с сожалением прошептал коротышка, вглядываясь в пламенеющий круг, который ушел в камень уже на локоть. – А был бы не глупец, давно бы уже разобрался, что это за камни. Нет, тысяча лет меня не устроит.

Он сделал несколько быстрых шагов и перепрыгнул через огненное кольцо в тот самый миг, когда все очерченное им пространство обрушилось и полетело камнепадом вниз. Но коротышка этого уже не видел, потому как сам тоже оделся пламенем и живым факелом, визжа от боли, понесся по узкой лестнице вверх вдоль стены, чтобы в тот самый миг, когда башня, обрушившись изнутри, начнет складываться сама в себя, вылететь из верхнего окна пылающим комом.

Часть первая. Предвестия. Глава первая. Эсокса

Весь последний месяц весны палило солнце, истребляя затаившиеся в горных ущельях снежники и подсушивая молодую траву на склонах, но вместе с началом лета набежали тучи, занавесили блеклое небо и принялись лить воду на землю, которая уже перестала вспоминать о дождях.