Во все Имперские ТОМ 1 ТОМ 2

Я пожал плечами, а потом быстрым движением запрыгнул прямо на стол, опрокинув пару бутылок с пивом. Расплескавшееся пиво оросило штаны одного из корешей баронета.

Я схватил сестру за руку, втащил её на стол, а потом аккуратно уронил девушку и взял на руки. Сестрица оказалась совсем легонькой, под ладонями я ощущал её полуобнаженное тельце, что было не так уж и неприятно.

Сестра завизжала, забрыкалась, а потом дала мне пощечину:

— Пусти, дурак! Не пойду, не хочу!

Я спрыгнул со стола вместе с Таней на руках:

— Ого, значит, всё-таки умеешь говорить и брата узнаёшь.

— А ну положил её! — взъярился барон, его товарищи повскакивали на ноги. Один из них даже извлек из-под пиджака самый настоящий ствол.

— Ребят, я не хочу драться! — честно пояснил я.

Вот только новых Прыгуновых мне не хватало.

Впрочем, это клубное быдло было все же повежливее Прыгуновых, но одновременно с этим вероятно и побогаче, и повлиятельнее.

Сестра тем временем больно укусила меня за плечо.

— Сама напросилась, — я поморщился, — Эй, Дрочило, на тебе мою сестру. Дарю.

Я передал девушку Дрочиле, который тут же закинул её на плечо. Сестрица визжала и брыкалась, но само собой Дрочило на такие мелочи внимания не обращал. И кусать его тоже было бесполезно, Дрочило настолько туп, что даже медвежьего укуса не заметит, не говоря уже про укус юной леди.

Я уже собирался ретироваться и исчерпать инцидент, но в этот момент Мартыханов-Заклёпкин быстро шагнул ко мне и нанес смазанный и едва ощутимый удар мне в плечо.

Я попытался перехватить руку барона, но в этот момент время вдруг как будто замедлилось раз в сто, а потом вообще остановилось. Фигуры колбасёров замерли, дабстеп завис на длинной мерзкой ноте.

И посреди этого остановившегося времени я ощутил, что внутри меня поднимается нечто тёмное и жуткое.

Перед моими глазами вдруг метнулась железная беседка из парка перед родовым поместьем Нагибиных. Я был в беседке, а Алёнка была в моих объятиях.

— Братик... — похотливо пробормотала Алёнка.

Я в ужасе отпрянул от девушки.

Через мгновение видение рассеялось, время снова пошло, дабстеп задолбил, фигуры на танцполе задёргались.

Мартыханов-Заклёпкин расхохотался:

— Так вот значит что.