Во все Имперские ТОМ 1 ТОМ 2

Похожий на наркомана парень, у которого на клановом гербе были изображены корешок и глаз, вразвалочку подошёл к преподавателю.

Выглядел Корень-Зрищин реально паршиво — под глазами тяжелые круги, весь какой-то сутулый и бледный, и мундир уже засаленный, хотя его вроде выдали Корень-Зрищину только вчера.

Не люблю таких чуханов, если честно.

— Я не буду есть Слизевик, — пробурчал Корень-Зрищин.

Соловьёв искренне удивился:

— То есть как? Но, позвольте, ваш клан очень небогат, так что у вас просто не хватит средств на покупку евразийских трикоинов.

А за счёт учебного заведения я выдаю только африканские, а их может употреблять лишь тот, кто съел Слизевик...

— Я не буду есть Слизевик, — повторил Корень-Зрищин, — Что вам непонятно, профессор? Просто дайте мне евразийские трикоины. А счёт за них отправьте моему батюшке. Он оплатит.

— Да, но эти евразийские трикоины будут стоить вам чуть меньше двенадцати тысяч рублей, — изумился Соловьёв, — Всего за два трикоина... Вы уверены?

— Уверен, черт возьми, — буркнул Корень-Зрищин, — Делайте, как я говорю, профессор.

А финансовое состояние моей семьи — не ваша забота.

Я внимательно слушал этот диалог, недоумевая не меньше Соловьёва.

Корень-Зрищин реально выглядел, как нищеброд, да и обучался он явно не в лучшей группе студентов. Так что откуда у его семьи вдруг появились деньги, я тоже не понимал, хотя ни хрена и не знал про этих Корень-Зрищиных.

Тем более что Слизевик согласился сожрать даже Прыгунов, а у Прыгуновых, как мне было достоверно известно, имелась и целая деревня холопов, и свой бизнес, хоть и мелкий.

И даже собственная ЧВК в составе одного охранника у Прыгуновых была, пока я не сбил этого охранника бэхой во время последнего визита в родовое гнездо магократов-жабок.

Поражённый Соловьёв тем временем кивнул, смёл со стола африканские суррогаты и вывалил на их место россыпь евразийских трикоинов.

Сразу было видно, что эти трикоины качественнее, чем те, что жрали остальные. Они были мельче, а рисунки с гербом Императорского клана и деревьями на них были отпечатаны чётче и детальнее.

— Угощайтесь, — предложил Соловьёв.

Корень-Зрищев придирчиво осмотрел трикоины, а потом съел два — еловый и берёзовый.

— Одиннадцать тысяч восемьсот рублей, — вздохнул Соловьёв, сразу же делая у себя в ноутбуке пометку отправить бате Корень-Зрищина счёт.

— Я могу приступать, профессор? — уточнил Корень-Зрищин.

— Бомби уже, — ответил я вместо Соловьёва.