Во все Имперские ТОМ 1 ТОМ 2

Только эскимосы производят постсолярис не поедая трикоины, а бросая кости. И я не про игральные кости сейчас говорю. Для того чтобы скастовать два заклинания Шаманову придется лично убить двух животных, достать их кости, и потом их бросить. Какая способность у вашего клана, Шаманов?

Способностью клана Шамановых оказалось умение превращать неживое во временно живое. Это мне не понравилось, так как сразу же напомнило о памятнике Пушкину, который лупил меня бронзовыми кулаками.

Судя по всему, умения клана Шамановых были полностью аналогичны дару русского рода Оживляловых.

Холопа Яшку на этот раз трогать не стали, так что парень смог передохнуть. Вместо этого Шаманов под руководством Соловьёва зарезал сначала принесенного холопами голубя, а потом курицу.

Жаль не соловья, это было бы символичнее.

Мне вспомнился обезглавленный петух на месте убийства моих родителей, хотя у того петуха вроде все кости были на месте, так что я решил что эскимосские магократы вряд ли причастны к смерти моих родичей.

Тем временем Акалу, орудуя собственным ритуальным ножом, извлёк из птиц кости, а потом реально стал швыряться ими, скастовав два заклинания.

Первой Акалу оживил авторучку на столе у Соловьёва и заставил её плясать. Вторым заклинанием Шаманов оживил рубаху на Яшке, так что та попыталась задушить холопа, но уже через секунду обмякла и снова стала неживой.

Соловьёв остался довольным, я поднял руку:

— Профессор, но ведь Шаманов скастовал два одинаковых заклинания. Разве они не должны быть разными?

— Нет, не должны, когда дело касается узкоспециализированных кланов, — объяснил Соловьёв, — У Шамановых только одно заклинание — оживлять неживое.

— А какой тогда смысл Шаманову культивировать?

— Огромный, — пояснил Соловьёв, — По мере роста ранга Шаманов сможет кастовать больше, чаще, а самое главное мощнее. Чисто теоретически он может прокачаться до такого уровня, что сможет оживить, например, здание Лицея, целиком, и заставить его пойти в сторону Петербурга.

— Главное, чтобы Пушкина не оживлял, — заметил я, спомнив свою битву с памятником.

— Слышь, я и так живой, — неожиданно огрызнулся высокий парень с черным кругом на клановом гербе.

— А ты Пушкин что ли? — удивился я, — Потомок Александра Сергеевича?

Я правда прифигел. Дело в том, что на знаменитого поэта, который в этом мире выглядел также, как в нашем, этот парень был совсем не похож. Да я скорее счёл бы потомком Пушкина негра, который сидел в этой же аудитории.