Во все Имперские ТОМ 1 ТОМ 2

Я понял, что я не должен здесь находиться, что этот Царь вырвал меня из моей посмертной судьбы грубой силой и заставил явиться сюда.

— Там снаружи ребенок повешен, — сказал я Царю. Странно, но голос у меня был мой собственный и совершенно обычный.

— Это мой сын, — махнул рукой Царь, как будто речь шла о чем-то маловажном, — Точнее, его тень. Еще точнее, тень того, кто был объявлен моим сыном. Хотя родился спустя пару лет после моей смерти. Не обращай внимания, эта тень не настоящая. Тут всё ненастоящее.

— Ты повесил своего сына?

— Нет, конечно, — поморщился Царь, — Это мои враги. Уже после моей смерти. Чтобы он не занял престол. Хотя повторюсь, он мне не сын. Но сейчас не об этом. Скажи, ты чувствуешь Зов?

— Я чувствую, что ты меня сюда затащил. Хотя мне тут не место, — честно ответил я.

— Если бы тебе тут было не место — ты бы мог сопротивляться, когда я тебя тащил, — заметил Царь, — А раз ты не осилил сопротивляться — значит, тебе тут самое место и есть.

— Ну так и иди туда, куда тебя зовут, — посоветовал я, — А меня отпусти.

— Ты дерзкий, — Царь улыбнулся, — Мы с тобой отлично поладим. Что же касается твоей просьбы отпустить тебя... Видишь ли, тут есть два важных нюанса. Во-первых, ты при жизни был полным дерьмом. А значит, если я тебя отпущу — ты будешь огребать по полной.

— А может я хочу огребать по полной...

— Не перебивай, — приказал Царь, — Что ты хочешь — мне совершенно фиолетово. Кроме того, второй нюанс состоит в том, что я здесь слишком долго нахожусь. Я уже не смогу воплотиться в мире, куда меня зовут, потому что утратил способность связываться с телесной формой существования.

А ты сдох недавно и такая способность у тебя еще есть. Так что вместе мы воплотиться сможем. Когда я говорю «вместе» — я имею в виду в одном теле.

— В смысле? Как мы с тобой вдвоём воплотимся в одном теле?

— Да очень просто, — отмахнулся Царь, — Ну, тупо две души в одном теле.

— Две души в одном теле — это какая-то шизофрения, — засомневался я.

— Ши... Что?

— Ну психическая болезнь, — попытался объяснить я, — Все еще не понятно? Ну душевная болезнь. Дурка, проще говоря.