След Охотника

В замке был большой пир, поэтому из деревень было похищено несколько человек. Особо даже не разбирались, вносили разнообразие в меню — старики, женщины, сильные мужчины, дети. Всех набрали. Когда Глейн пришел, пир был уже в разгаре, живых людей там не оставалось.

Он точно кого-то убивал, возможно поэтому рука ныла и рукав от крови влажный. А потом его как следует приложили по голове. Честно говоря, Глейн уже и не надеялся проснуться. Если б ему и оставили жизнь, то только чтобы он умирал в муках, но тогда ему первым делом отрезали бы ноги.

Мэтс ехал без спешки, чтобы избежать тряски. Значит за ними некому гнаться.

— Где правда твой оборотень? Помер? — спросил Охотник, чтобы чем-то отвлечь Глейна. Тот, не отрывая ладоней от лица, отозвался глухо и спокойно:

— Ушел.

— Ошейник надо было надевать, — нравоучительно добавил Мэтс, словно только ради этих слов и спрашивал, и Глейн разозлился на него за это, даже теперь, когда Охотник спас его от смерти.

***

Рука не перетрудилась, убивая.

Чуть выше локтя и к запястью глубокий порез. Как раз, когда перестала болеть голова, проснулась боль в руке. Лекарь впихнул в порез какие-то травы, прямо в кровоточащую мякоть, и Глейн заорал, попытался вырваться, Мэтсу пришлось держать его за плечи. Лекарь мужик основательный, больше похожий на торговца или кузнеца, сплюнул в сторону и проворчал:

— Как баба прямо, а еще Охотник.

Глейну стало стыдно, и он прикусил губу, чтобы больше не кричать. Вместе с травой руку перевязали белой тканью, на голову только холодную тряпку кинули, и то с каким-то уже презрением.

Словно Глейн помеха. Это было неприятно, все-таки он же не виноват, что не успел, он хотел спасти всех…

— Ты давай полегче, — уловив его настроение, проворчал Мэтс. — Глейн у нас выглядит, конечно, слабым, но он тоже молодец.

— Вижу я, какой молодец, — огрызнулся лекарь, отошел к котелку, от которого пахло чем-то горьким, и Глейн понял, что скоро его заставят это пить. Мэтс напрягся тоже, даже попытался поднять Глейна и вытащить из дома, пока лекарь отвлекается, но тот прикрикнул:

— Положи! Чего как дети?!

— Подумал, что мы вас достали и надо и честь знать, — пробубнил Мэтс.

Глейн сидел насупленный, баюкал руку, которую теперь жгло огнем, и в целом выглядел как человек, готовый бежать.

— Ну так и пойди, чего тут сидеть? Я, вроде как, не тебя лечу, — выругался лекарь, и Мэтс возмущенно надулся и остался, только Глейна больше не трогал.