Кельт. Место под солнцем

Папа все время твердит, что в «Пере» мне не место, что женщин среди людей дела быть не должно, что он женит меня на «приличном дворянчике»… – она запнулась, а потом неожиданно разрыдалась! – В гробу я видал этих «приличных дворянчиков»! Сопливые толстобрюхи! На Айдере, когда тебя принимают в банду – не глядят, есть ли у тебя сиськи! А в чертовом Аридоре только одна дорога – под сраный венец!.. Я так хотела доказать папе, что тоже могу-у-у дела-а-ать де-ела-а-а… у-у-у…

Я бы, может быть, и посочувствовал девушке, но «лопухи» и «десять золотых» как засели мне в уши, да так и встали поперек горла.

Вот же мелкая сучка! Нашла, значит, лопухов!

Я бросил взгляд на Старика, но тот подчеркнуто глядел куда-то в окошко, словно его происходящее действо и не интересовало. Держу пари на все, что угодно, он нечто подобное и предполагал.

Но не время корить себя последними словами. Все-таки о таком варианте я тоже думал. И черную сущность амулета вскрыл и Энтиэнну к Старику привел…

Нет, но какая же сучка! Злость на девушку на время почти вытеснила всякую к ней симпатию.

– Старик… Так что делать-то?

– Что делать? – он задумчиво почесал подбородок, а затем легким движением коснулся лба дочки Бобруты.

Она как сидела на кровати, да так и осела, а я еле успел аккуратно водрузить ее головку на соломенную подушку.

Маг же поднялся, взял посох и сказал:

– Думать будем. Похозяйничай тут, а вернусь завтра, и да… Ничего что будет с ней до утра, она завтра не вспомнит.

И ушел.

О боги!

Вернее один бог, который в это время, несомненно, приник к окошку за моей спиной, где медленно догорал закат. Лайя – бог искушения с довольной улыбкой предлагал воспользоваться ситуацией к моему вящему удовлетворению…

Да, Старик сделал мне царский подарок!

Спящей Энтиэнна была еще прекрасней. Светлые волосы россыпью раскинулись на соломенном тюфяке, она слегка посапывала, забавно поджав губу.

Я осторожно, будто девушка была сделана из хрусталя, прикоснулся к ее шейке.

Приблизившись к ее губам, я осторожно тронул их своими, но тут же отпрянул, уже готовый позорно сбежать, когда она вдруг вздрогнула, но Энтиэнна лишь слегка улыбнулась во сне, словно приглашая к продолжению.

Тогда я вновь приник к ее губам, стремясь выпить ее всю, и переместил руку в отворот рубахи, нащупав умопомрачительно мягкую грудь с острым соском.

ГЛАВА 8

Старик появился под утро.