Кельт. Место под солнцем

Ну и как вы думаете, братцы, что я ответил?

Сказать, что затея грабануть мертвого мага дурно пахла – ничего не сказать. Откуда эта Энтиэнна вообще влезла такая наглая? Не то чтобы я сильно интересовался личной жизнью Бобруты, но на рынке все на виду. Ни разу не слыхал о том, чтобы у него есть дочь… причем такая, скажем прямо, симпатичная гм… Сам Бобрута телосложением и мордой лица вряд ли сильно отличался от гориллы, кою я видел когда-то в клетке в порту.

И вот эта симпатичность, братцы, ни с того, ни с сего вдруг вцепилась в мое сердце да так и не отцеплялась весь следующий день.

Фиалковые эльфийские глазки, грязноватая челка над высоким лбом, кривая усмешка сочных молодых губ… А также два кинжала на поясе, перехватывающим темно-зеленую рубаху. Может грудь у Энтиэнны была и не слишком велика, но ее упругость и форму даже эта рубаха скрыть была не в силах.

Не раз и не два за этот день я ловил себя на том, что гляжу на высящееся над рынком «Перо» и на два задернутых тяжелыми грязными шторами оконца бобрутового кабинета.

Вечером о затевающемся деле я рассказал Старику. Тот несколько минут хмурился, а потом просто кивнул. Кажется, сегодня его мысли были далеки от наших тараканьих дел. Но вскоре он снизошел от них к делам более практическим.

Я сидел и лузгал семечки на ступенях крыльца доходного дома, где мы с ним расположились, когда вдруг был поднят несильным тычком посоха.

– Собирайся. Сегодня тебя ждет то, что не часто видят даже сильнейшие маги этого мира.

– Кто твой покровитель? – с кряхтеньем спросил Старик, взбираясь по каменистой тропе.

– Чарна, конечно! Кто ж еще?

– И ты воздаешь ему хвалы?

Я смущенно засопел. Признаться, давненько я ему ни «возносил хвалы», ни жертвовал дары… Чаще всего все то, что я мог пожертвовать, оказывалось у меня в желудке или продавалось и тоже оказывалось в нем же. Но Чарна слыл необидчивым богом.

Не услышав ответа, Старик усмехнулся.

– И правильно. Таким бездельникам, как ваши боги, не стоит отдавать и ломаного медяка…

– Почему ты все время говоришь «ваши», Старик? Разве ж ты не отсюда?

На самом деле я давно хотел задать этот вопрос, но он крайне неохотно распространялся о своем прошлом.

– Я-то, ха! Я паренек из таких далеких мест, которые… Гм… – веселость вдруг оборвалась, будто ее и не было. Он застыл и поднял вверх палец, призывая прислушаться.

Но кругом была тишина. Пока Старик считал мух, я бросил взгляд на раскинувшийся внизу город.