Кельт. Место под солнцем

Меня наполнила такая жгучая ярость… что она могла бы испепелить солнце! Вру, конечно, но кое-что испепелить она оказалась способна. А еще оказалось, что вложенное Стариком заклинание все еще со мной!

Из пальцев неожиданно рванулось алое пламя, и я легко, даже как-то играюче, взмахом руки, отрубил летящему на меня орку ступни!

Стоящий в стороне Баньга так и застыл с отвисшей челюстью.

Я хотел, было, вскочить и располосовать ему рожу, памятуя, что Огненные Когти долго не живут, но понял, что не в силах даже подняться на колени.

И зеленорылый сукин сын это понял! Он сделал шаг, но замер, как, впрочем, и все остальные.

У моей ямы стоял Старик.

– Браво, браво! – с улыбкой сказал он и трижды хлопнул в ладоши. – Вызвать комплексные чары одной лишь своей злобой, ха-ха! Да ты, паренек, далеко пойдешь!

Баньга взглянул на Старика, и вдруг вся эта банда вознамерилась дать деру. И не надо было быть умными, как монахи-гильнийцы, чтобы понять почему!

Несмотря на то, что мой наставник был облачен в одну лишь набедренную повязку, его тощие руки с дряблыми мышцами были тоньше орочьих в три раза, а высохшая кожа была похожа на пергамент, в облике старца в этот момент было столько мощи, что мне захотелось прикрыть глаза…

Да вот только от Старика-то, как выяснилось, так просто не свалишь!

С неимоверной для своего возраста скоростью он сделал три длинных шага и по очереди легонько коснулся оставшейся на ногах троицы зеленорылой, отчего орки, будто от мощных ударов молота, кеглями полетели на землю.

– Ай-яй-яй, – усмехнулся Старик, но я видел, что сие действо далось ему нелегко. На лбу выступила кровавая испарина, а руки ощутимо дрожали.

С трудом поднявшись, я взглянул на рожу Баньги. Он лежал с широко распахнутыми глазами, глядя остекленевшим взглядом в синее небо. Его братаны тоже были недвижимы, но… кажется живы.

А вот тот ублюдок, коему я отрубил ступни, оглашал окрестности дикими криками. Катаясь по земле, он невнятно рычал, умоляя богов забрать его душу.

Мои товарищи постепенно поднимались с земли, не в силах поверить, что они живы. И лишь Одноглазый все также бездыханным кулем лежал у коряги.

Старик строго посмотрел на меня и я, смутившись от этого взгляда, начал действовать.

– Нурс, убей этого говноеда. Жаг, притащи воды.

Сам же, склонившись над Одноглазым, попытался привести его в чувство, краем глаза наблюдая за Нурсом.

И я в нем не ошибся.