Кельт. Место под солнцем

– Сука… Баньга!

Они увидели нас почти в тот же миг, когда мы увидели их… «Сказать, что Старик хочет видеть Баньгу». Ха-ха-ха! Да тут явно не до «говорить»! Орки в мгновение ока сорвались на бег, а мы припустили от них, словно кролики от охотничьих собак. Бежали, что было сил, слыша за спиной тяжелое дыхание и угрозы порвать нам глотки.

– Я… больше… не… могу… – проныл Жаг. Он был самым слабым из нас и по-хорошему, его следовало бросить этим ублюдкам на растерзание. Это дало бы время остальным… но это было не правильно.

Схватив его за руку, я буквально потащил его за собой.

– Убьем, гаденыши! – рычал позади нас Баньга. – А тебе, Кельт Без Мозгов, я сам забью кинжал в жопу!.. Ар-р-р-р!

А вот и ручей. Старик говорил, что проведет весь день в медитации около моей ямы. Что будет, если его там не будет… я просто не хотел о таком думать.

Подняв тучу брызг, мы миновали ручей и бросились в кусты, за которыми лежала большая коряга и была моя яма…

К этому времени сердце уже выпрыгивало из груди, ноги горели, а Одноглазый с Жагом почти выблевали легкие.

Вот и яма…

О боги…

Старика здесь не было.

ГЛАВА 3

Когда Баньга с размаху всадил кулак мне в живот, я согнулся вдвое и выблевал все, что вчера съел.

Бам! Бам!

Я слышал, как его братва пинает моих ребят. Ни о каком сопротивлении не могли идти и речи. Четверо молодых орков были хоть младше меня, но выше на голову и шире в плечах раза в полтора.

Баньга вновь замахнулся, но я решил, что если подыхать, то подыхать с музыкой и, рванув из-за голенища сапога свой ржавый кинжал, попытался воткнуть ему его в живот!

Но, увы! Если орки и казались медлительными увальнями в обычное время, то в бою превращались в настоящих древних воинов из легенд! Говорят, до сих пор кровь северных варваров будоражит их сны.

Баньга ловко увернулся и смазал кулачищем мне по носу, от чего я потерял равновесие и завалился на спину. Верх и низ закружились вокруг моего тельца.

Я уже знал, что будет дальше. Как во сне, он чудовищно медленно, взлетел в воздух и устремил сложенные вместе ноги в пыльных деревянных башмаках прямо мне в голову.

И тут, братцы, не знаю, что со мной вдруг произошло.