Геомант. Последний из рода

— Отчего вдруг такое решение?

Она натянула трусики и с вызовом посмотрела на меня. Надо сказать, что оторвать взгляд от упругой груди и посмотреть ей в глаза оказалось не так просто.

— Не хочу ждать, пока ты прогонишь меня или соберешься отнести мою голову в городской магистрат.

Я нахмурился, не понимая, почему она сделала такие выводы.

— Так всегда происходит, стоит только кому-то узнать, кто я такая. Так какой смысл ждать?

— Я не собираюсь прогонять тебя или же сдавать властям. С сильными мира сего я не в особых ладах, и тебе это известно.

Будь на моем месте настоящий эллин, возможно, он считал бы по-другому. Я же на собственном опыте убедился в ее талантах. Прогонять кадра, способного исцелить паскудное ножевое ранение в живот — верх идиотизма.

Она подошла ближе, встав практически вплотную. Заглянув к ней в глаза, я увидел вселенскую усталость и мудрость, которых просто не может быть у молоденькой красивой девчушки.

— Не играй со мной в эти игры, Милан. Мне семьдесят три года. И ни разу в моей долгой жизни мне не повстречался человек, который бы не шарахался, узнав, кто я на самом деле.

Семьдесят три года! Солидно. Я прочистил горло, решив пока не поднимать вопросов долгожительства:

— Я могу тебе поклясться, что не прогоню тебя.

Подняв руку, я проговорил, стараясь, чтобы мой голос не звучат пафосно:

— Клянусь, что не отвернусь, не прогоню и не предам тебя из-за того, что ты ламия.

Когда прозвучало последнее слово, напротив моей ладони неожиданно мигнуло и в воздухе закружился небольшой, величиной с мандарин, земляной шарик. Осветив все вокруг зеленоватым светом, он покрутился пару секунд и исчез, оставив меня и ламию с выпученными глазами смотреть на пустую ладонь.

— Это же... Милан, ты... Я не... Но как?! Ты Якостроф?

— Что это значит? — я включил дурачка.

— Это значит, что стихия не принимает клятвы ни от кого, кроме своих Истинных последователей.

— У меня было тяжелое детство. Оденься пожалуйста.

Девушка все еще дефилировала передо мной в одних трусиках. Надо сказать игнорировать подобное зрелище было все сложнее. И мне, и моему дружку снизу.

— Прошлой ночью ты не был особо против. — К ней вернулось самообладание и она, специально не торопясь, изящно нагнулась за лифчиком.

— Прошлой ночью я и сопротивляться особо не мог.