Маг с яростью дракона

Сверкнули клыки… Маргелиус поднял глаза на стоящих поодаль позеленевших людей барона и медленно положил руку на землю. Земля покрылась льдом, предостерегая от попыток подойти ближе.

Люди барона сдались почти без сопротивления. Лишившись своего господина, они не видели смысла погибать сами и хмурыми лицами сложили оружие. От злого мага они ничего хорошего не ждали.

Маргелиус оглядел связанных пленников и собравшихся жителей деревни, поднял руку и заговорил:

— Не мне судить их, не мне они причинили зло. Я отдаю их в ваши руки, вершить правосудие на ваше усмотрение, как было принято по кодексу Севера во времена правления Маргелиуса Альгвардского.

— В наши? — нехорошо ухмыльнулся рослый селянин. — Над нами суд вершит Гвилберд.

— Если вы решите их отдать на суд в Гвилберд, да будет так. Я дал вам свободу поступить с ними, как вы сочтёте нужным, и не собираюсь брать свои слова обратно, — жёстко произнёс Маргелиус, повернулся и пошёл прочь из деревни. Ему нечего было больше здесь делать. Его никто не останавливал.

Он грустно улыбнулся — опрометчиво с его стороны было бы думать, что жители деревни бросятся ему на шею со словами благодарности.

— Маргелиус! — раздался окрик.

Маг медленно обернулся.

— Если ты вернёшься сюда ещё раз, мы будем с тобой сражаться так же, как и с ними, — медленно и весомо, выделяя каждое слово, произнёс высокий черноволосый человек.

Маргелиус кивнул и ушёл, зажимая рану на предплечье здоровой рукой. Капли дымящейся, почти чёрной крови медленно падали из-под его пальцев на землю.

— Господин, — окликнула его пожилая маленькая женщина с добрыми глазами уже почти у самого выхода из деревни. Она вышла из аккуратненького дворика, который был весь усажен красивыми, приятного пахнущими белыми цветочками. — Позвольте я перевяжу вашу рану.

Он уставился на женщину тяжёлым мрачным взглядом, но она была тверда в своём намерении помочь. Не обращая внимания на его свирепый вид, подошла и взяла его за руку. Герцог послушно уселся на землю, позволяя позаботиться о его порезе.

Барон нанёс ему если не серьезную, то довольно глубокую рану. Если не принять меры, он истечёт кровью. Женщина, что-то мягко бормоча, исчезла в доме, затем вернулась и протянула ему лепёшку и кувшин.

— Поешьте, господин, вы, должно быть, голодны. И выпейте. Я сейчас зашью вашу рану, будет больно. Пейте же.

Он сделал несколько жадных глотков. Впился зубами в лепёшку. Она забрала у него кувшин из рук и вылила часть содержимого на рану.