В интересах государства-3. Аудиториум, часть 2

Как их расколоть или спровоцировать признаться? Может подашь идею?”

Ирэн вздрогнула.

“Они ничего тебе не скажут. Потому что не смогут признаться”.

“ В смысле?” — не понял я.

“Это я, Михаил. Это я приняла стимуляторы”.

“Да что ты такое говоришь? Ты же ни разу даже не заикалась об этом. Да и зачем тебе?”.

“Еще бы я начала о таком болтать!” — воскликнула девушка у меня в голове. — “Конечно, сделала все втайне”.

Я пялился на нее, не веря услышанному.

“Ир, ты бы и так выстояла. Зачем?”

“Испугалась. Боялась, что не пройду.

Так вот почему ее так развезло. Стимуляторы, если я правильно понимал их работу, активировали внутренние резервы на краткое время, но расплачиваться за это преимущество приходилось и здоровьем, и отходняками.

Ирэн осторожно повернула голову в мою сторону и уставилась мне в глаза.

“Дура!” — не выдержав, закричал я ей в голову, и она болезненно поморщилась.

“Знаю. Я старалась сделать все незаметно. Думала, смогла перехитрить... Прости. Прости, что разочаровала тебя, да еще и втянула во все это”.

Твою же мать! Что мне было теперь делать? Сдать Ирку, чтобы самому зачислиться в Аудитриум без Третьего испытания? Или сейчас промолчать, получить отсрочку и попробовать стереть ей память, чтобы аудиториумцы не смогли ее вычислить?

И смогу ли я стереть ей память так, чтобы не повредить и без того ее многострадальную голову? Все-таки манипуляция была опасная, а превращать ее во вторую Матильду я бы ни за что не хотел. Или дернуть Пистолетыча, чтобы он подсказал решение?

Черт.

Но если мы уйдем на разбирательства и проверку памяти, наверняка выйдем за все сроки. Группы укомплектуют, и нас скорее отправят доставать вступительные на следующий год. Не знаю, как у них это было заведено. Рискованно… Мне нельзя было пропускать этот год. Все слишком завертелось.

Двери класса отворились, и следом за охранниками вошла Адлерберг.

— Господа, вы готовы поделиться со мной информацией? — спросила она и почему-то задержала взгляд на мне.

Глава 3

С большим усилием я сохранил невозмутимое выражение лица. Адлерберг снова взялась за указку и принялась тихо постукивать ею по краю стола. Звук ужасно раздражал, но мне показалась, что она делала это специально для того, чтобы еще больше нас нервировать.

Впрочем, она могла особо и не стараться: все в классе были взвинчены до предела. Никто не хотел уходить на дополнительное разбирательство и ставить под угрозу собственное поступление.