Инсомния

Огромный, то есть реально огромный, во всю стену. Статный мужчина в дорогих одеждах и с мечом в золотых ножнах. На лице белая маска с узором в виде василиска, на голове терновая корона.

– А почему в маске? – спросил я.

– Это символ императорской власти, – пояснила Мэйси. – У кого маска, тот и главный. В буквальном смысле.

Она подошла вплотную к картине и что-то там рассматривала. Но когда краска начала плыть, девушка вздохнула и отошла.

– Нет деталей. Не разглядеть, только сон окончательно разрушим.

– Нафига вообще было делать такое окружение? – скривился Бион.

– Академия же нейтральна, а тут прямо финальная часть испытания проходит на территории империи.

– Есть у меня одно подозрение, – пробурчал я. – Но пока не уверен.

– Поделишься может?

– Мэйси, – обратился я к девушке. – Возможно ли, что кто-то посторонний проник в наш сон?

– Теоретически да, любой опытный мастер снов может попасть в любой сон. Но на практике это невозможно. Нужно знать местоположение сна в калейдоскопе, проложить путь от якоря, обойти защитные завесы магистров.

Так и конструкт сна слишком сложный. Пятиступенчатый кошмар, промежуточная статичная зона, так еще и финальная локация. Мы неопытные ловцы, потому влияем на сон слабо, но тот же мастер разрушил бы столь сложную конструкцию одним своим присутствием.

– М-м, – пожевал я губу. – За какое время? Примерно.

– Не знаю. Думаю, примерно в районе кошмара трудоголиков. Максимум до моего продержались бы.

– Ладно, посмотрим. Но будьте наготове, чую неприятности.

– Так, а к чему готовиться-то? И куда идти вообще?

– Много болтаете, – встрял в разговор Хоуп. – Слушайте.

Все замерли и начали прислушиваться. Наш модник говорит мало, но обычно по делу. И в этот раз все сразу стало понятно. Где-то вдалеке слышался низкий мужской голос, но слов разобрать не получалось.

Поднявшись на два пролета вверх, мы пошли в сторону голоса. Он раздавался из-за железных дверей в конце широкого коридора с колоннами и вездесущими гобеленами. И чем ближе мы подходили, тем отчетливей становились слова.

Кто-то кого-то распекал, со стороны выглядело как прием у начальства. Судя по всему, император был недоволен одним из своих подчиненных.

Тяжелые дверцы плавно разошлись, издав протяжный гул. И стоило им открыться, как голос умолк на полуслове.

– …Не достоин носить герб великой…

То ли мы успели под конец речи, то ли прервали ее, но на последних словах я понял, что голос раздавался будто бы с потолка.