Кузня Крови

Я пожал плечами:

— Хорошо, так значит здесь была честная схватка двух идаров?

Фату, непохожий сам на себя, весельчака и болтуна, топнул ногой:

— Да! И неважно, что сейчас на нас нет шёлка!

Несколько мгновений я боролся с собой, давя лезущие из меня слова. Уговаривая себя молчать. Это ведь Фату. Какое мне до него дело. Но всё равно справиться с собой до конца не вышло. Цедя слова, согласился:

— Как хочешь, в следующий раз помогать не буду, ты только шлем снимай, чтобы я тебя узнал и мимо пробежал.

И перестал обращать внимание на Фату, подхватил с земли новый меч и побежал дальше, на этот раз скользнув вплотную к наблюдавшему за нами наставнику.

Фату тоже видимо его заметил, потому как начав было что кричать мне в спину, резко заткнулся.

Мы, понукаемые Бриоком, бежали едва ли не вслед-вслед друг другу, но начавшаяся схватка каким-то удивительным образом раскидала нас по лесу. Крики и звон стали раздавались со всех сторон и с каждым ударом сердца их становилось всё меньше и меньше. Зато тут и там стали попадаться тела.

Большая часть из моего отряда. Знакомые шлема, знакомые лица.

Позади вдруг снова завопил что-то Фату. Я только и успел, что замереть, смирив бег, а его крик уже оборвался.

Понятно.

Прижался к стволу старой сосны, прислушался. Шаги слева. Чуть наклонился выглядывая. Рыжий плащ. Наставник. Тут же выпрямился, вслушиваясь дальше. И криво ухмыльнулся. Хитёр. Враг двинулся точно вслед за наставником, пряча свои шаги в его шагах.

Раз, два, три, четыре. Сейчас!

Я рванул из-за дерева, навалился на врага, сбивая с ног и вбивая куда-то в бок меч.

Вскочил, пытаясь найти его оружие и тут же захрипел от жуткой боли под сердцем. Ноги ослабели, я завалился, скребя пальцами по груди. Успел только заметить замершую надо мной высокую фигуру, а затем мир снова потемнел. В который раз за все эти десятицы?

Глава 19

Самое неприятное в том, что тебя убивают...

Я споткнулся в своих рассуждениях. То, о чём я подумал, то, как оно прозвучало, было так дико... Если бы я был сейчас один в дортуаре, то повторил бы это ещё и вслух, чтобы понять, насколько невероятно это звучало бы, сказанное голосом, но пришлось обойтись только тем, что я повторил эту мысль про себя.

Самое неприятное в том, что тебя убивают, это то, что больно не только когда в тебя вбивают сталь или стрелу, но и то, что тело помнит об этой боли, об этой ране и после того, как исчезает зачарованная сталь и ты вроде как оживаешь. Тело помнит, тело не верит, что оно живо. Даже больше.