Теория Ветра: Том I

Узнать истину — пожалуй, вот еще один стимул, толкавший меня вперед. Если в мире действительно существовал Бог — я обязан был его разыскать. Я ведь уже столько сделал и столько прошел, повернуть назад, да даже остановиться — значит отказаться от разумности и расписаться в том, что я жалкая амеба, способная существовать, но не жить. А я амебой больше себя не считал. Там, впереди, лежали ответы на все вопросы. Словно герой приключенческой книги, я стремился к несметным сокровищам, к источнику вечной молодости, и готов был сделать что угодно, лишь бы его добыть.

Весь оставшийся день я практиковался в управлении Силой, но тщетно. В полночь, когда луна уже приласкала траву, я наконец заснул, истощенный и разочарованный. Однако уже утром я смог заставить черный дым, шедший от моих рук, идти в заданном направлении. Еще через два часа мне удалось увеличить объем дыма, а еще через час я уже мог создавать его столько, что полностью исчезал из поля зрения Тони.

Когда я спросил своего наставника, почему могу, в отличие от него, видеть сквозь тьму, тот сказал, что точно не знает, но скорее всего это связано с тем, что Сила, которая течет по моему телу (а она, как выяснилось, присутствует в нем всегда, просто обычно поток такой слабый, что ни на что не влияет), и Сила, проявленная в виде тьмы — одной и той же природы — моей, уникальной.

— Что это ты сейчас делаешь?

— А что такое? — непринужденно ответил я, продолжая, тем не менее, концентрировать Силу в глазах.

— Думаешь я не знаю, что ты делаешь? Для чего ты нагнетаешь энергию?

— Как ты узнал?

— Я улавливаю мельчайшие колебания магии в воздухе. Это умеют все убийцы, без этого никак.

— Я концентрирую Силу в глазах. Не знаю, зачем.

Тони усмехнулся.

— Неплохо, герой. Но тебе еще рановато. Легче всего заставить Силу сделать тело мощнее или прочнее. А вот усилить какую-то специализированную и сложную функцию не менее сложного органа, — а глаз является именно таковым, — это, извини, высший пилотаж.

— То есть я не первый, кто до этого додумался? — расстроился я, прекратив попытки что-либо сделать.

— Конечно нет.