Ведьма

Но говорила ли мне мать когда-нибудь, что у меня есть дар? Никогда.

– Что… у девочки в руке? – Стул под Кроаком скрипнул – он наклонился посмотреть.

Не успела я открыть рот, как Дилл подняла голову и с гордостью улыбнулась, показав свои белые зубки:

– Это гадальный камень матери. Он обладает силой. Мама дала его мне, чтобы я сохранила его для…

– Силой? – Глаза Кроака блеснули. – В нем магия?

Дилл выпрямилась и погладила камень, как сонный щенок.

– Да, Джим Кроак, но только для тех, кто знает. – Ее улыбка стала еще шире.

– Он должен быть моим, – сказала я. – Ведь я старшая. – Мои слова задевали ее. Но я не могла сдержаться. – Раз мать мертва.

Улыбка исчезла с лица Дилл.

– Иви, мама просто хотела, чтобы я его сберегла.

– И разве это делает его твоим, дорогая сестра?

Ее лицо было поникшим и печальным.

– Иви, я не говорила, что он…

– Теперь, когда мать мертва, он должен быть моим.

– Перестань это говорить! – Она встала, вся дрожа. – Перестань говорить, что мама мертва!

– Но это так.

– Я знаю! Я видела! И ты меня остановила! – Тени в доме загудели от ее крика.

Слезы расчертили щеки Дилл. Но я чувствовала себя израненной и пустой. Мне хотелось, чтобы все оставили меня в покое. Мать была мертва. Навсегда.

– Мне пришлось остановить тебя, Дилл, эти люди…

– Мне теперь все равно. – Она отвернулась и стала гладить Ягодку. – Оставь меня в покое. Я хочу спать.

Словно дух покинул ее, изгнанный мной. Она свернулась калачиком рядом с собаками и закрыла глаза.

Я смотрела, как она засыпает. Я ранила ее, я подначивала ее. Я не знала почему. Но знала, что поступлю так снова, и ничего не могла с этим сделать. Это все мать – она виновата.

Ты моя умная ведьмочка, Дилли.

А что она говорила мне?

Будь сильной, Иви. Присматривай за сестрой, Иви.

– Она напоминает мне мою маленькую Элис, – сказал Кроак, глядя, как голова Дилл поднимается и опускается на боку у Ягодки. – Мою внучку.

Я видела Элис лишь однажды. Вихрь улыбок и локонов.

– Я потерял ее, – тихо сказал он. – В этой войне…

– Я не знала.

Мой голос словно перестал мне принадлежать. Словно это сказала другая Иви, которая стояла одна в углу пыльной кухни.

Он прикусил губу, глядя на огонь.

– Твоя мать…

Я снова ощутила ледяной ком в животе.

– Моя мать – что? Скажи, Джим Кроак. Ты давно уже хочешь это сказать.

Его взгляд стал жестче, огонь плясал в старческих глазах.