Повелитель молний

Конечно, я не держал все постоянно в поле зрения, но при необходимости, особо не напрягаясь, вытаскивал нужные знания на поверхность. Уроки, заданные матерью, когда-либо прочитанные книги, любые встреченные люди… Все просто!

Конечно же, для меня было сюрпризом, что у других людей это было не так.

Второй странностью было то, что я, взглянув или прикоснувшись к вещи, мог узнать кое-что о ее владельце. Ну а третьей – моя невероятная, подозрительная удача. Образно говоря, монета всегда падала аверсом, если мне так было угодно.

Я выигрывал любой спор с друзьями, и постепенно они перестали со мной соревноваться. Виртуозно избегая опасности, начиная от несчастных случаев и кончая драчливыми мальчишками из соседнего квартала, я заслужил репутацию везучего засранца. А еще никогда и ничем не болел. Даже когда приключилась эпидемия, и слегли почти все дети и многие взрослые, напасть обошла наш дом стороной.

Так я заметил, что эта особенность распространяется и на окружающих, особенно на родителей.

Но, как и всякого дара, у него была и обратная сторона.

***

В тот день мне вдруг безо всякой на то причины захотелось прогуляться к реке. Стоит отметить, что я шел туда не купаться и не рыбачить. Да и что хорошего могло быть в загрязненной городскими стоками речушке? Как бы с меня шкура не слезла! Цвергберг ежедневно изрыгал из своих недр клубы дыма и потоки всякой дряни, которые отравляли воздух, рыбу и прибрежные растения ниже по течению.

Ветер и вода уносили все прочь, но на реке все тайное становилось явным. Ничто не исчезало в никуда. Коротышки медленно, но верно убивали этот мир.

Воздух, впрочем, здесь был свежее, чем в городе, а гулять одно удовольствие. Оставалось только ворошить длинной палкой в мутной воде с радужными разводами, надеясь найти настоящее сокровище.

Это мог быть как старый ботинок, так и кое-что интересное вроде бутылки с посланием или уродливой рыбины с двумя головами.

Обычно было наоборот, и мне доставалось по первое число за то, что я вожусь со всяким уличным отребьем.

– Клэйден, ты должен хорошо учиться, – повторял отец, вколачивая в меня науку при помощи жесткого кожаного ремня с тяжелой пряжкой.