Сбежать любой ценой

Целуемся, пока я не замерзаю так, что стучат зубы.

– Что ты придумал для Вергилия? – кутаясь в плащ, спрашиваю я. Маллори опускает голову и смотрит себе под ноги.

– У меня есть только один вариант – убить его.

– Что? – не верю своим ушам я.

– Тогда мы сможем вычистить из него настройку. На пульт придет последний сигнал, что Вергилий мертв, и он будет свободен. Я создам такое питание, которое через неопасный промежуток запустит обратно его сердце, – с жаром произносит Маллори. – Это единственный шанс, Дана. Других вариантов нет.

– А если ничего не получится? – с тревогой спрашиваю я. Мне не хочется, чтобы Вергилий умер, пусть он меня и страшно бесит. Ведь без него мне домой не вернуться.

– Он умрет на несколько мгновений раньше, – пожимает плечами Маллори. – Ты же сама видишь, что он обречен.

– И, возможно, не только он, – задумчиво говорю я, вспомнив Рика. Маллори непонимающе смотрит на меня, и я рассказываю о напарнике Вергилия. Тот внимательно слушает, хмуря брови.

– Что ж, если с Вергилием все пройдет успешно… – начинает говорить Маллори и тут же обрывает себя, словно боясь сглазить.

– Это будет шансом для всех нас, – шепчу я.

– Не хочу сейчас обнадеживать ни себя, ни других, – говорит Маллори. – Нет ничего больнее, чем когда надежда умирает.

Обнимаю Маллори и целую его в губы. Мне хочется, чтобы у нас все получилось, чтобы он смог обрести уверенность в себе и стать королем. Я вдруг понимаю, что влюбляюсь в него и это пугает меня. Спешно отстраняюсь от него, не хочу увязнуть еще и в чувствах.

Тем более сейчас, когда, возможно, я могу стать убийцей Маллори и его семьи. Хватит того, что я пленница Эливара.

– Иди, уже поздно, – говорю я.

– До завтра, – говорит Маллори и сбегает с крыльца. Темнота становится все плотнее. Где-то вдалеке воют кхендры, и мне становится не себе. Надеюсь, Маллори минует лес без приключений.

Завернувшись в шкуру, устраиваюсь на полу в гостиной. Не хочу сегодня делить постель с Вергилием. Мне нужно побыть одной, подумать. Световые шары мерцают, их свечение становится приглушенным.

Полумрак расслабляет и убаюкивает. Тревожные мысли чуть замедляются, но не уходят, а становятся более тяжелыми, мрачными. Тепло, словно кокон, окутывает меня, делая вялой. До слуха доносятся голоса Вергилия и Адель. Они что-то тихо обсуждают, и Вергилий хрипло смеется. Влюбленные голубки, не иначе. Меня это вдруг раздражает, словно Адель отняла у меня любимую игрушку.

Закрываю глаза и сосредотачиваюсь на своем дыхании.