Война кланов. Ведарь

– Сейчас, я быстро! Одна нога здесь, другая пока тоже здесь, – я сделал вид, что пошутил.

Вячеслав сделал вид, что улыбнулся.

Синяя дверь со знакомым скрипом открылась, и обширный холл встретил въевшимся запахом хлорки, приветственно улыбнулся с пьедестала бюст Ленина. Справа, с неприступным видом, восседала наша «ночная фея» Зинаида Павловна. Она не давала молодежи шуметь по ночам, не единожды приезжал наряд на веселые крики сверху. После пары-тройки ночевок в КПЗ студенты немного приутихли. Любви старушка не требовала, но порядок блюла скрупулезно.

– Здравствуйте, Зинаида Павловна! Вы как всегда прекрасно выглядите! Можно ключик от комнаты? – я постарался обворожительно улыбнуться.

– Постой, тут тебя второй день ждут! – ответила вахтерша, глядя за мою спину.

Я резко обернулся и увидел неспешно приближающихся милиционеров. Во главе троицы шел Голубев.

Глава 10

С детства нас пугали милицией: «Не кричи, иначе придет милиционер и заберет тебя с собой!», «Не шали, или дядя милиционер тебя накажет!».

Так постепенно прививался образ карающего и жестокого человека, что придет и накажет, в любое время и в любом месте. Если с милицией не сталкиваться напрямую, лоб в лоб, то такой образ проходит после вступления в ту пору, когда сам черт не брат. Но где-то в глубине закоулков мозга страх остается на всю жизнь, и, как от прокаженного, невольно отводишь взгляд от фигуры с кокардой.

Замечено, что когда в детсад или школу заходит человек в форме, то вечно кричащие дети притихают и обходят стороной, гадают – за кем из шалунов пришли.

Дети милиционеров понимают, что это обычные люди, работа которых состоит в том, чтобы очищать общество от грязи. По крайней мере, так поставлена задача, для остальных же милиция – суровая рука закона.

Три подобные руки приближались ко мне. Крепкие руки, мускулистые. Милиционеры, в куртках из свиной кожи, что слабо поскрипывала при движении, внимательно осматривали меня. Следователь, скалился презрительной улыбкой, на правом глазузастыла черной нашлепкой «кутузовская» повязка.

Да нет, не может быть! И снова волна ярости накрыла меня.

Убить! Уничтожить!

Я резко выдохнул, сбрасывая охватившее напряжение. В груди завозился морозец, от ледяных прикосновений застывали внутренние органы. В зеркальной стене, за спиной вахтерши, отражались три неспешных машины возмездия и наказания. На выходе скрестил руки один из милиционеров, а по окнам первого этажа традиционно крепились кованые решетки. Отступать некуда.

Уползай, малыш.